Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— В-ваше Величество… Клянусь святым Губертом… Пусто в подвалах! — заблеял Франц, покрываясь холодным потом. — После празднования Крымской виктории всё до дна выкушали-с! Ни единой бутылочки на остатках не числится-с!

— На остатках не числится, говоришь? — Маша хитро прищурилась. — А давай проверим! В бизнесе, Франц, это называется «ложный дефицит товара». И за него в нормальных фирмах увольняют по статье!

Императрица решительно встала из-за стола, отбросив салфетку: — Обед переносится! Юлиана, бери амбарную книгу, чернильницу и счеты! Вындомский, бери десяток преображенцев и зови сюда обер-гофмаршала Лёвенвольде! Идем снимать остатки по складу алкогольной продукции! Если я сейчас найду в подсобке хоть одну неучтенную бутылку — кто-то поедет в Ялту не на курорт, а каменоломни кайлом рубить!

Через пятнадцать минут у тяжелых дубовых дверей, ведущих в глубокие императорские подвалы Зимнего дворца, собралась внушительная аудиторская комиссия.

Впереди стояла Анна II с закатанными рукавами домашнего платья. За ней — Юлиана фон Менгден, готовая фиксировать каждую недостачу. Чуть позади переминался с ноги на ногу министр двора Лёвенвольде — трусливый завхоз уже понял, что пахнет жареным, и мысленно проклинал день, когда связался с дворцовым общепитом. А замыкал шествие капитан Вындомский с отрядом хмурых гренадер, вооруженных факелами и алебардами.

Келлермейстер Франц трясся так, что ключи на его серебряном кольце звенели как церковные колокола.

— Открывай подсобку, материально ответственный! — скомандовала Маша.

Стукнул тяжелый замок, со скрипом отворились кованные железом двери, и в нос ударил густой, благородный запах старой дубовой древесины, сырости, плесени и дорогого алкоголя.

Маша уверенным шагом профессионального ревизора двинулась вдоль бесконечных рядов стеллажей, где в темноте тускло поблескивали бочки, пузатые бутылки и оплетенные лозой бутыли.

— Так, Лёвенвольде, объясняй мне принципы вашего складского хранения, — требовала дирекция, освещая факелом ярлыки. — Что это за секция?

— Сиречь сектор «А», Ваше Величество! — подобострастно докладывал министр двора, заглядывая в ведомость. — Вина французские, бордосские и бургундские! По ордеру числится триста сорок бочек!

— Юлька, считай! — кивнула Маша.

Немочка с невероятной скоростью побежала вдоль стеллажей, стуча карандашом по бочкам: — Один, два… десять… пятьдесят… Триста тридцать восемь! Разрешите доложить: недостача по сектору «А» — две бочки бордо!

— Франц! Где две бочки? — Маша развернулась к келлермейстеру.

— Усохли-с! Истинный крест, усохли, матушка-государыня! — воздедел руки к потолку саксонец. — Доски старые, щели пошли, вот вино через дерево и испарилось-с! В науке это зовется «доля ангелов»!

— «Доля ангелов»?! — Маша саркастически хмыкнула. — В Люберцах такие «ангелы» обычно в охране или в грузчиках работали! Усохнуть могло пять литров, но не две трехведерные бочки! Лёвенвольде, пиши акт списания, а стоимость этих «ангельских» бочек вычесть из жалованья Франца по тройному тарифу! Идем дальше! Где у вас секция венгерских и токайских вин?

— Сектор «Д», Ваше Величество… в самом тупике-с… — еле слышно пропищал келлермейстер, у которого подогнулись колени.

Глава 55

ГЛАВА 55.ВЫЯВЛЕНИЕ ПЕРЕСОРТИЦЫ И ТЕНЕВОГО СКЛАДА

Аудиторская комиссия спустилась на самый нижний ярус подвала. Здесь, в глубокой прохладе, стояли пустые стеллажи сектора «Д». На полках сиротливо валялось несколько разбитых бутылок и клочья старой соломы.

— Вот, изволите видеть… — жалко развел руками Франц, пытаясь изобразить искреннюю скорбь. — Всё чисто-с! Ни единого токайского! Кончилось, как я и докладывал-с!

Лёвенвольде облегченно выдохнул, надеясь, что гроза миновала. Но они забыли, с кем имеют дело. Маша не раз ловила хитрых товароведов, которые прятали дефицитный товар (красную икру или элитный коньяк) перед праздниками в дальние углы склада, чтобы потом продать «своим людям» из-под прилавка или забрать себе домой.

Она подошла к пустом стеллажу и начала внимательно осматривать стену за ним. В свете факела было видно, что в самом углу, за горой каких-то старых, пыльных пустых ящиков и сломанных бочек, подозрительно чисто выметена на полу дорожка.

— Вындомский! — позвала генеральный директор. — А ну-ка, прикажи своим орлам раскидать этот мусорный завал в углу! Что-то мне подсказывает, что там нарушены правила пожарной безопасности.

— Гренадеры, живо! Разобрать хлам! — рявкнул капитан.

Десяток дюжих преображенцев лихо взялся за дело. Старые ящики и сломанные доски полетели в стороны, обнажив тяжелую, замаскированную мешковиной нишу в кирпичной стене подвала.

Маша подошла вплотную, сдернула мешковину — и перед взором изумленной комиссии предстала картина маслом: ровными, аккуратными рядами, переложенными свежей соломой, в нише стояло более пятисот бутылок отборного, запечатанного императорским сургучом токайского вина из личных поставок!

— Ой… — только и смог сказать келлермейстер Франц и медленно сполз по стенке, сев на пол прямо в пыль.

— Юлиана! Фиксируй! — голос Маши звенел победным металлом опытного ревизора. — Выявлен неучтенный теневой склад! Пятьсот двенадцать бутылок элитного алкоголя, скрытого от инвентаризации!

Она повернулась к министру двора Лёвенвольде, который побелел как инкерманский камень: — Ну что, завхоз? Как это кончился? А если найду?! Нашла!! Объясняй, откуда на балансе неучтенка?

— Матушка-государыня!! Клянусь, не ведал!! — Лёвенвольде бухнулся на колени прямо в подвальную грязь. — Это всё он, Франц, подлый немец! Это он пересортицу устроил!

Маша подошла к сидящему на полу келлермейстеру, взяла одну из запыленных бутылок токайского, сдула с нее пыль и посмотрела на этикетку.

— Пересортица, значит? Забыли провести по базе? — вкрадчиво спросила она. — А я тебе скажу, как это называется на языке уголовного кодекса! Вы создали искусственный дефицит на центральном складе! Вы спрятали лучший ликвидный товар, чтобы потом, по вечерам, втридорога продавать его из-под полы французскому послу Шетарди, московским купцам и зажиточным сенаторам! Банчили королевским токайским мимо кассы, а выручку клали себе в карман! Я права, Франц?

Саксонец зарыдал, поняв, что отпираться бессмысленно — дирекция вскрыла всю его черную бухгалтерию за пять минут.

Аудиторская проверка закончилась триумфом генерального директора и полной реорганизацией складского хозяйства империи.

Вернувшись в Малую столовую, где на столе уже стояли три свежеоткупоренные бутылки найденного в подвале токайского, Маша вынесла окончательный вердикт:

— Значит так, господа акционеры. Воровство на складе — это удар по безопасности бизнеса. Пиши приказ, Юлиана! Пункт первый: бывшего келлермейстера Франца фон Штуббе за создание ложного дефицита и левый трафик — уволить без выходного пособия! Но в Сибирь не слать — слишком много чести. Отправить его в Крымский филиал, в подчинение к генералу Ласси! Пусть там на новых виноградниках пугалом работает или бочки моет! Отрабатывает недостачу!

— Есть! Перевод в Крымский филиал на низшую должность, — радостно записала Юлиана.

— Пункт второй! — Маша грозно посмотрела на Лёвенвольде, который продолжал мелко дрожать. — Рейнгольд Густав, как министр двора, ты объявляешься главным ответственным за складской учет. С завтрашнего дня мы внедряем в подвалах современную систему управления запасами!

Маша начала загибать