Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

и послам, что сегодняшняя охота — это не просто покатушки, а «Благотворительный сбор в фонд продовольственной безопасности дворца»! Пункт второй: установить жесткую норму выработки! Каждый вельможа, который приехал на охоту на казенной лошади, обязан сдать на центральный кухонный склад минимум один крупный рогатый трофей (оленя, лося или кабана) или десять зайцев! Пункт третий: кто норму не выполнит или вернется с пустыми руками — платит в кассу двора штраф за простой транспорта и амортизацию охотничьих собак — сто рублей серебром!

— Сто рублей за пустую сумку?! — у Лёвенвольде глаза засветились жадным торговым огнем. — Да это же гениально-с! Они теперь землю носами роть будут, лишь бы зайца подстрелить!

— Вот именно! — подтвердила генеральный директор. — А ты ставь у опушки леса весы и принимай туши строго по акту приемки-передачи! Всё мясо — немедленно в ледники, на соление и копчение! Мы этим лесной дичью всю зиму будем бесплатные обеды для секретариата и гвардейцев обеспечивать! Экономия бюджета должна быть экономной!

К вечеру, когда солнце начало садиться за верхушки гатчинских дубов, поляна перед императорским шатром превратилась в оживленный оптовый рынок.

Введение штрафов за пустые руки подействовало на петербургскую аристократию как допинг. Сенаторы, всклокоченные, потные, в порванных об кусты кафтанах, азартно тащили из леса добычу. Старичок Долгорукий лично тащил за уши двух жирных зайцев, пыхтя и клянясь Лёвенвольде, что общий вес точно тянет на норму выработки. Остерман, боясь ударить лицом в грязь и заплатить штраф, купил втихую подстреленную косулю у егеря за десять червонцев и гордо сдавал её на весы под запись Юлианы фон Менгден.

Но главным героем вечера стал, разумеется, принц Антон Ульрих.

Из чащи леса вылетел гнедой жеребец принца. Сам бренд-амбассадор потерял половину павлиньих перьев с шляпы, его бархатный кафтан был забрызган болотной грязью, но глаза сияли как две сверхновые звезды. За его лошадью четверо псарей тащили огромного, секача-кабана пудов на пятнадцать весом, с клыками с палец длиной.

— Анна!! Смотри!! — вопил Антон Ульрих, соскакивая с коня прямо перед шатром. — Сам!! Лично рогатиной принял!! На псов бросился, а я его с седла — хрясь! Зверюга!

Маша вышла из шатра с чашкой чая в руках, оглядела огромную тушу кабана, потом перевела взгляд на тяжело дышащего, чумазого, но абсолютно счастливого мужа. В Люберцах нормальная жена за грязный кафтан и вонь болота устроила бы мужу скандал, но умный директор знала: если сотрудник перевыполнил план, его нужно немедленно нематериально поощрить при всем коллективе!

— Молодец, Антоша! Вот это добытчик! — на весь лагерь восхищенно объявила Анна II, передавая чашку Юлиане и подходя к мужу. — Настоящий мужик в дом мясо принес! Не то что эти пудреники столичные с зайцами! Каков секач! Да тут окороков на всю зиму для царского стола хватит!

Она встала на цыпочки и прилюдно, крепко поцеловала сияющего от гордости супруга в чумазую щеку. Сенаторы и послы тут же разразились льстивыми криками «Виват!», а Антон Ульрих от восторга расправил плечи так, что на его бархатном кафтане треснула пара швов.

— Лёвенвольде! — скомандовала Маша. — Кабана Его Высочества взвесить по высшему тарифу! Окорока закоптить лично для нашего семейного стола, а вырезку — сегодня же на вертела для всего лагеря! Объявляю торжественный ужин в честь завершения квартального выездного корпоратива!

Через час над гатчинской поляной плыл божественный запах жареного на кострах мяса. Аристократия, забыв про жеманность, лопала бесплатную кабанину, запивая её пивом и крымским вином. Антон Ульрих, переодевшийся в сухой кафтан, сидел во главе стола и в десятый раз, размахивая руками, рассказывал генералам, как он в одиночку завалил лесного монстра.

А в шатре, под свет масляных ламп, генеральный директор Анна II и начальник секретариата Юлиана фон Менгден подводили финансовый итог мероприятия.

— Разрешите доложить цифры по мясозаготовкам, Ваше Величество! — тихо отчеканила Юлиана, щелкают костяшками счетов. — Сдано на баланс кухни: четыре лося, девять оленей, пятнадцать кабанов и восемьдесят четыре зайца! Итого чистая экономия на продовольствии для караулов за следующий месяц составит около полутора тысяч рублей! Плюс зібрано штрафов с ленивых дипломатов на четыреста рублей серебром!

— Вот что значит правильная организация рабочего процесса, — удовлетворенно вздохнула Маша, наливая себе последнюю чашку остывающего чая из тульского самовара. — И мужу эго потешили, и сенаторов проветрили, и столовую мясом забили на халяву. Работаем, девочки!

Глава 57

ГЛАВА 57. КОРПОРАТИВНЫЙ МАСКАРАД, КАДРОВЫЙ РЕЗЕРВ И БЕГСТВО ФЕЛЬДМАРШАЛА

Зима в Санкт-Петербурге выдалась суровой, ветреной, с трескучими морозами, сковавшими Неву льдом толщиной в аршин. Однако в анфиладах Зимнего дворца, спроектированных неутомимым Бартоломео Растрелли, кипела жаркая, бесперебойная работа. Готовился традиционный зимний придворный бал-маскарад — главное мероприятие года, которое в терминологии Анны II (в прошлой жизни — старшего товароведа Маши из Люберец) значилось как «Итоговый годовой корпоратив с подведением баланса».

Императрица сидела в своем малом кабинете, где в огромной изразцовой печи голландской работы жарко трещали березовые дрова. Окна, несмотря на двойные рамы и свинцовые переплеты, все равно предательски сквозили — аутентичная беда всех европейских дворцов восемнадцатого века, где роскошь интерьеров всегда соседствовала с хроническими простудами. Маша зябко куталась в пуховый оренбургский платок, наброшенный поверх строгого домашнего платья из темно-синего гродетура, и придирчиво изучала смету на освещение парадных залов.

Поставщики воска в очередной раз попытались взвинтить цены, предлагая взамен дешевые сальные свечи, но генеральный директор прекрасно знала: сало немилосердно коптит, портит наборный паркет из редких пород дерева и покрывает дорогостоящую потолочную живопись слоем жирной сажи. Отдел снабжения получил жесткий нагоняй, поставщики — угрозу сибирской командировки, и качественный белый воск поступил на склады по утвержденному тарифу.

Двери кабинета распахнулись, и на пороге возникла Юлиана фон Менгден. Глава секретариата выглядела безупречно: тяжелый шелк платья нигде не морщил, талия, затянутая в жесткий корсет из китового уса, казалась осиной, а высокая напудренная прическа не шелохнулась при поклоне.

— Ваше Императорское Величество, разрешите доложить! — отчеканила Юлиана, сжимая в руках пухлую кожаную папку. — Инспекция Отдела подготовки кадров завершена! Молодые стажерки готовы к сегодняшнему балу и проведению неформального аудита среди сенаторов!

Сотня свеженабраных фрейлин обживалась в зимнем дворце.

Маша немедленно поручила Юлиане фон Менгден жесткую организацию. Теперь Институт благородных девиц-фрейлин функционировал как элитная бизнес-академия и аналитический центр тайной канцелярии в одном флаконе.

— Как там наши девочки? — Маша отложила смету и с удовольствием потерла руки. — Программу осваивают?

— Так точно! — глаза Юлианы гордо блеснули. — Утренняя лекция по двойной бухгалтерии прошла успешно. Графиня Шереметева наконец-то научилась сводить дебет с кредитом по расходам на пудру и мушки. Княжна