Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

Глава 38

Лучезарные рыбки

На следующее утро я встал с первыми лучами «солнца»/кристалла, когда небо только начинало светлеть, а роса ещё тяжело лежала на траве. Тело приятно ныло после вчерашней тяжелой работы в кузне: та усталость, что ощущается как след хорошо прожитого с пользой дня, а не изнеможение. Я быстро умылся ледяной водой из бадьи у крыльца, растёрся жёстким льняным полотенцем, чувствуя, как кровь быстрее бежит по жилам, прогоняя остатки сна.

Сегодня работа предстояла более тривиальная, но от этого не менее ответственная. С утра я первым делом отправился в кузню, где нас уже ждал остывший за ночь горн и брошенные на верстаке вчерашние заказы.

Я взял в руки полуторный меч Глеба. Добротный клинок, хорошая сталь: чувствуется, что работал над ним мастер с руками, растущими из правильного места, пусть и не из самых лучших, какие я видел у Григория, но всё же достойный. Возможно, что это была работа Ивана Молота или кого-то подобного, но не личный заказ, а, так сказать, серийная модель. Длинный, с плавным изгибом к острию, рассчитанный на рубяще-колющие удары с двух рук. Однако после встречи с гоблинскими костьми и доспехами лезвие слегка потеряло свою геометрию, появились микроскопические зазубрины, которые простой заточкой было не исправить. Нужно было слегка перековать кромку, вывести лишний металл, чтобы он не мешал, и восстановить её ровную, смертоносную линию.

Гракх, пришедший следом за мной и уже успевший раздуть горн до ровного, синего пламени, молча подал мне молот своей рукой, на которой красовались мои старые бронзовое перстни. И работа вновь закипела. Я разогрел сначала один край лезвия до тёмно-вишнёвого цвета, до той температуры, когда сталь становится податливой, но не теряет свою внутреннюю структуру. Затем нежными, почти ювелирными ударами лёгкого молоточка я начал выглаживать кромку, возвращая ей первоначальную остроту. Следом — другая сторона клинка. Я методично и не торопясь правил металл. С секирой было проще: массивная, широкая рубящая кромка, чистое железо с некоторыми примесями, с нятжкой это можно было назвать полноценной сталью. Тут задача стояла не столько выправить геометрию, сколько свести на нет зазубрины, придав правильный угол заточки под колку дров и плоти врагов, а не воска. Будь моя воля я бы вообще переплавил этот кусок металла, но пока обойдемся этим.

Вскоре я оставил оба клинка медленно остывать на верстаке, укрытых плотной тканью, чтобы снять внутреннее напряжение металла. Когда они остыли до состояния, когда их можно было брать голыми руками, я перешел к финальной фазе — заточке.

Наш точильный камень представлял собой массивный, широкий круг серого песчаника, закрепленный на деревянной оси, которая вращалась с помощью не сильно хитроумного механизма, отдаленно напоминающего педальный привод велосипеда, увиденный мной когда-то в прошлой жизни. Вместо стальной цепи здесь был широкий, прочный кожаный ремень, перекинутый через два деревянных шкива: большой внизу, у ног мастера, и маленький на оси точила.

Я сел на низкую скамеечку, уперся ногами в педали и начал медленно, равномерно вращать камень, время от времени лизард помогал, смачивая его поверхность водой из стоящего рядом ведра, чтобы сталь не перегревалась и не теряла закалку. Мерный, шипящий звук, раз за разом проходящийся по металлу, действовал даже успокаивающе. Я менял угол наклона лезвия, добиваясь идеально ровной, бритвенно-острой кромки. На проверку я провел пальцем вдоль лезвия, едва касаясь: волоски на руке подстриглись мгновенно, стоило поднести его поближе. Идеально, да, даже слишком, полуторники не требовали такой заточки, да и она весьма быстро потеряет эту остроту, однако мне так хотелось, плюсом, это произведет хорошее впечатление на молодого мечника. Отложив меч, я взялся за топор Добрыни, где та же процедура заняла чуть больше времени, из-за его массивности.

К обеду мы с Гракхом спокойно управились со всей черновой работой. На сей раз нам понадобился лишь горн для нагрева при заточке: печи, плавившие вчера сталь и бронзу, отдыхали для будущих более сложных проектов. Сам процесс заточки наконечников мы поставили на поток: я крутил педаль, поднося лезвия под нужным углом, Гракх же, сидя напротив, принимал готовые детали и тут же вставлял в заготовленные древки, закрепляя их небольшими бронзовыми гвоздиками с шляпкой. Получилось пять новеньких, блестящих на срезе болтов для малого арбалета Вари и пять стрел с широкими, листовидными наконечниками для лука Ани.

Когда сестра позвала нас обедать, мы уже закончили. Я снял промасленный, прокопченный фартук, повесил его на гвоздь у входа и, довольно потянувшись до хруста в позвонках, направился в дом, где уже стоял на столе дымящийся горшок с сытной рыбной похлебкой и краюха свежего, еще теплого хлеба.

После обеда, чувствуя себя сытым и довольным, я попросил Аню задержаться на пару минут и торжественно, при всех (в присутствии Сергея и Гракха) вручил ей пять новеньких стрел.

— Это тебе, Аня, — сказал я, протягивая их. — За твою заботу, за компанию и за терпение. Я заметил, что твой колчан заметно поредел после той «тренировки» с гоблинами, а эти, — я слегка погладил древко одной из стрел, — не простые бронзовые наконечники. Я наложил на них небольшое зачарование: они способны пробивать броню почти как стальные, а то и получше.

Глаза Ани засияли радостью, а на щеках заиграл едва заметный румянец. Она взяла стрелы в руки, провела пальцем по гладкому дереву, по идеально ровному, блестящему наконечнику.

— Спасибо, Яр, — сказала она тихо, и голос её дрогнул от искренней благодарности. — Я как раз собиралась после обеда с Сергеем в лес, поохотиться и пособирать трав, пока совсем не стемнело. А то припасы потихоньку тают. Вот и проверю их в деле.

Она быстро чмокнула меня в щеку и побежала быстренько убираться на кухне. После чего переоделась в свой егерский наряд, надела перевязь с колчаном и, кивнув Сергею, который уже закончил убирать со стола и также был готов к походу с Примулой на поясе, скрылась за дверью, ловко перекинув лук через плечо. Людоволк устремился вслед за ней.

Я же, оставшись с Гракхом, дал ему указания: заняться заготовкой свежих дров для бани, кузни и домашнего очага. А также позаботиться о за Буре (её нужно было почистить, напоить, проверить подковы и пополнить корма с водой). Людоящер, понятливо кивнув, взял топор и направился