Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

— Яр! Яр! — закричала она ещё издалека. — Ты не представляешь! Они работают! Я сняла его с тридцати шагов, одним выстрелом! Стрела вошла на всю длину ровнёхонько под лопатку! Даже не пришлось добивать!

— Молодчина, сестрёнка, — сказал я, улыбаясь и чувствуя гордость за неё. — Добрый трофей! Этого мяса нам минимум на неделю хватит. И шкура у него неплохая, можно будет выделать, на зимнюю шапку, рукавицы или ещё на что пустить.

— А это вот засушу, на осень и зиму, — она похвасталась охапкой каких-то душистых трав, что свисали у неё с пояса: зверобой, мята, душица, полынь. — Целая поляна попалась, под самым гоблинским логовом, представляешь? Видно, земля у них там жирная, раз такая благодать растёт. Не пропадать же добру!

Она подошла ко мне, и я, не удержавшись, протянул руку и, как только что Сил, погладил её по голове. Аня не сопротивлялась. Она чуть смущённо, но довольно улыбнулась, принимая похвалу, хотя по факту была старше меня на пару лет и выше на целую голову. В этот момент она была просто моей младшей сестрёнкой, ведь по неизвестному никому факту мне гораздо больше тридцати.

— Всё, я к бане, умыться, а потом займусь разделкой туши, — сказала она, отстраняясь, и, подхватив лук поудобнее, убежала к бане. — Сергей, тащи тушу на кухню, после тоже умойся и поможешь мне!

Людоволк молча, но с готовностью последовал распоряжению хозяйки.

Я же, оставшись один, прислушался к звукам хутора, и тут взгляд мой упал на дорогу, ведущую от Аргониса. Пылила небольшая повозка. Я присмотрелся: в ней, помимо возницы, был прилично народу. Сердце ёкнуло от приятного предвкушения: похоже, мои заказчики уже вернулись. Глеб, Добрыня, Варя, и, как ни странно, Мирон с Данилой тоже были с ними, живые и здоровые, пусть и с заметной бледностью на лицах и всякими повязками. На сей раз команда собралась в полном составе.

Глава 39

Путь рода

В этот вечер в особняке барона Лествицы было необычайно тихо. Даже прислуга, обычно снующая по коридорам с деловитым видом, словно растворилась в тенях, стараясь лишний раз не попадаться на глаза хозяину. Воздух в кабинете, пропахший воском дорогих свечей, полированным деревом и чернилами, казался спертым и тяжёлым, будто сама атмосфера давила на плечи.

Барон Лествицы сидел в своём любимом кресле с высокой резной спинкой, обитом тёмно-зелёным бархатом, и рассеянно перелистывал кипу документов. Свет давал не обычный масляный светильник или огарок свечи, а настольный магический кристалл: ровный, тёплый, янтарного оттенка, что стоял на краю стола в изящной бронзовой оправе, отлитой в виде переплетённых виноградных лоз. Его кварц, чистый, без единой трещинки, давал мягкий, но достаточно яркий жёлтый свет, чтобы глазам было комфортно, не утомляя их резкими тенями. Счёта, долговые расписки, прошения, отчёты управляющих: привычный, утомительный ворох бумаг, от которого за вечер у него уже начала побаливать голова и ныть затёкшая шея. Однако сегодня мысли его были далеки от столбцов цифр и списков должников.

Дворянин отложил очередной отчёт и потёр переносицу, массируя усталые глаза. Взгляд его скользнул по комнате, задержавшись на портретах предков, висевших на стене напротив. Его отец, Оливер Лествицы, смотрел с полотна тяжёлым, уверенным взглядом. Художник удачно подчеркнул его волевой подбородок и тонкие, плотно сжатые губы. Рядом — дед, Мартин, в полном рыцарском облачении, с мечом, остриём, упирающимся в пол. Суровое, обветренное лицо человека, который пробивал себе дорогу в жизни сталью и потом.

Как и у любого дворянина, у него была жена, выбранная ему отцом ещё в их общем с ней детстве. Леди Элеонора Лествицы, урождённая Дарквуд, происходила из рода с точно таким же, недавно полученным титулом барона. Тогда, когда его отец Оливер сватал их, у него самого ещё был чин баронета, а Дарквуды кроме титула барона имели влияние на таможне и в гильдии ростовщиков. Брак скрепил союз, и с тех пор дела семьи пошли в гору. Элеонора была женщиной рассудительной, тихой и неприметной, целиком занятой хозяйством и воспитанием их сына и дочери. Она никогда не лезла в его дела, за что он был ей, в общем-то, благодарен. Выгодная сделка. Суть их династии была ясна: шаг за шагом, сделка за сделкой, наращивать влияние и богатство.

Дед, Мартин, был простым рыцарем на службе у более знатного сюзерена. Тогда, во время большой войны с Империей Вечного Рассвета, что бушевала пол века назад, полегло много знатных людей, рыцарей и простого сброда. Но Мартин не просто остался жив, он покрыл себя славой в той кровавой мясорубке, снискал расположение своего господина и за военную удаль получил от короны титул баронета. Низший дворянский титул, но всё же шаг вперёд. Его отец, Оливер, унаследовавший и титул, и живой ум, однако пошёл по иному пути. Он не лез в драки, а методично обрастал связями, знакомствами, женил детей на детях нужных людей, дарил подарки, входил в доверие. Отец всем нравился: он умел быть приятным собеседником и полезным другом. К старости, благодаря заслугам отца и собственной ловкости, он получил долгожданное повышение до полноправного барона.

Адам, нынешний глава рода, пошёл иным путём. Похожим, но с другим уклоном. Ему, в отличие от отца, плохо удавалось «дружить». Общительность давалась ему с трудом, он был скорее замкнутым и расчётливым. Однако он научился подбирать нужных «друзей» иначе: унутом и пряником, долгами и услугами. Тот же барон Вальтер Каменных, из древнего и уважаемого рода, получил от него в подарок великолепный клинок «Белый Ветер» для своего младшего сына и наследника. И вот уже Вальтер — его союзник, пусть и негласный. Но «друзья» — это лишь ширма. На деле нынешний барон Лествицы больше полагался на финансы. Это удавалось ему лучше всего. Он не гнушался никаких методов в зарабатывании капитала: ростовщичество, скупка долгов, тёмные сделки с перекупщиками, торговля информацией…

Дружбу, честь, славу, справедливость — он считал глупыми, наивными понятиями, придуманными слабаками, чтобы оправдать свою беспомощность. Какая разница, если всё можно купить за золото? Золото решает всё. Оно открывает любые двери.

И всё шло хорошо. Его кошель, капитал и влияние росли. Ему уже принадлежало около пяти процентов всего Аргониса. Это больше пяти тысяч столичных душ, если считать всё имущество в пределах внешней стены, что он сдавал в аренду: лавки, мастерские, доходные дома, склады, жилые дома. Цифра невообразимая для