По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

– Не за что его тащить в полицию, – грустно сказал Сева. – Никакого криминала!

– Как это никакого? А похищение тебя?!

– Просто было не очень вежливое приглашение, – не согласился Сева. – Охранники переусердствовали. Однако что-то странное вокруг Янусова всё-таки творится. Воздух возле него какой-то серый и взвихренный.

– Я тоже заметила, – сказала Варя. – Это наверняка драконы. Похоже, он с ними крепко связан. Может быть, даже управляет ими. Дашу-то утащил обратно в окно именно дракон.

– Вот-вот, – подхватил Рамон, – то-то вижу: Дашка – фр-р-р! – из окна, а до земли не долетела. Р-раз! – и вернулась. А я понять не могу, как это так получилось.

– Тебе ж говорят: дракон! Ёшки-матрёшки! – сердито сказала Даша.

– А что ты почувствовала, когда он тебя спеленал? – У Вари загорелись любопытством глаза. – Мы же до этого с ними не сталкивались. Ты – первая!

– Ничего я не почувствовала!

– Да ладно, – не поверила Варя.

– Ну, прощекотало, будто искра вокруг меня… электрическая, по спирали… а потом я вырубилась.

– Искра? – оживился Сева. – Значит, природа их электрическая? Над этим стоит подумать!

– Ну, вы тут думайте, – сказала Варя, – а мы с Дашей домой пойдём. Янусов, зверей ему в путер[7], нам тоже задал задачку. Зачем ему белая птица, если у него драконы?

– Это от жадности, – усмехнулась Даша. – Он даже чаю нам не предложил.

– Мне – тоже, – сказал Сева. – И сам не пил. Всё думает, думает… Похоже, на чём-то одном зациклен.

– Я же говорю: на белой птице. Пошли, Дашунь, не то я тут же скончаюсь от голода.

Они шли по вечернему Благолепинску, наслаждаясь мягкими переливами воздуха – от жары к прохладе. И продолжали говорить о Янусове и птице.

– Зачем ему птица таланта, вдохновения? – задумчиво повторила Варя. И сама ответила: – Ну да, признания человеку хочется. Мама как-то говорила, что он вроде бы тоже стишки пописывает, а писатели над ним посмеиваются, обижают.

– Да, кстати, Варь, как ты считаешь, надо нам птицу искать у писателей, музыкантов?

– Не стоит. Там, может быть, и имеются свои птички, но драконов куда больше. Зависть, сплетни, интриги. Мы же видели у Дома художника. Каждый мнит себя гением, которому коллега дорогу перебежал. Так что не будем тратить время и силы. Я вот о чём думаю. Мы назвали птицу духом таланта – хорошо. Но дух вряд ли может существовать без своего носителя. Расстаться на какое-то время, наверное, случается. Говорят же: вот, мол, человек талант свой потерял…

– Думаешь, Чумаков ещё жив? – перебила Даша. – Сто лет ведь прошло, а ему и тогда уже было лет сорок – пятьдесят!

– Он исчез в Угорье. А ты лучше меня знаешь, какие чудеса случаются в том же Тихом омуте.

– Так, может, птица тоже улетела туда?

– А раньше почему не улетела?

– А что, если её стены театра держали? Замкнутая зона. Теперь стены рухнули, и она освободилась.

– Выходит, надо ехать в Угорье, искать там.

Ещё подходя к дому, Варя «услышала» мысли мамы, и бодрости они ей не прибавили. За весь день ей как-то и в голову не пришло позвонить домой.

«Ох и задам я этой шелапутке! – думала мама. – Отец совсем её распустил, а она из него верёвки вьёт…»

Насчёт верёвок мама была не права, а что папа дочку любит и всё ей позволяет – это, как говорится, медицинский факт. Но кто в этом виноват? Сама мама и виновата: сутками пропадает на своём телеканале, вот я от рук и отбилась, самокритично думала Варя, поднимаясь с Дашей на крыльцо родного дома. А как же не отбиться, когда столько интересных событий?! То птицы с драконами, то видеовизиты в прошлое, уж не говоря о прошлогодних событиях у Тихого омута. Кстати, как там Балагулы без нас? Совсем, наверное, одичали.

«Ну, так уж и одичали!» – послышалось у неё в голове.

«Ой, Кент!» – изумлённо обрадовалась Варя. И даже остановилась на пороге, придержав подругу.

Даша удивлённо глянула на неё, но Варя прижала палец к губам и постучала себя по лбу. Даша кивнула: вроде бы догадалась.

«Ты на связи?!»

«Разбудила и ещё спрашивает!»

«Ты где? Я имею в виду – в своей усадьбе или где-то в другом мире?»

«В своей усадьбе в другом мире».

«Разве можно так связываться?»

«Фатер, ну, батя мой, любит петь: “Нам нет преград ни в море, ни на суше” – и поясняет: для мысли, мол, нет границ и расстояний».

«Ой как здорово! А с Яков Иванычем я тоже могу так связываться?»

«Было бы желание. Ты для чего меня разбудила?»

«Я… я нечаянно. Ещё вчера я и подумать не могла, что буду читать чужие мысли и вот так связываться».

«За нечаянно бьют отчаянно. Вопросы есть?»

«Вопросов много…»

– Варя! Даша! – послышался грозный мамин голос. – Вы чего на крыльце топчетесь? Боитесь зайти?

– Идём, мам, – откликнулась Варя, а Кенту послала мыслеграмму: «Мама зовет. Я потом с тобой свяжусь. Спокойной ночи!»

«Спасибо», – сердито отозвался собеседник.

Чтобы отбиться от нежелательных выяснений и объяснений, надо задать встречный неожиданный вопрос, сбивающий дознавателя с толку. Чем Варя и воспользовалась. Прежде чем мама начала свою обвинительную речь, Варя спросила:

– Мам, почему ты не выполнила обещание показать группу Рамона «Хайтек» на телеэкране? А теперь она разбежалась, и Рамон перестал сочинять песни. А ведь они у него – классные!

Мама не нашлась, что ответить, покраснела и скомандовала:

– Марш в постель! Будут мне всякие малявки критику наводить.

– А поесть? У нас с утра маковой росинки во рту не было!

– Где же, интересно, вы пропадали?

– Мы расскажем, мама, но – потом.

– Ладно, потом так потом. Главное: вы – дома. Там на кухне кабачковые оладьи. Ешьте и спать!

Глава 14,

в которой время терпит, но тем не менее экспедиция в Угорье снаряжается

Несколько дней ушло на восстановление видеохрона (к этому названию Севкиного аппарата быстро все привыкли). Накопитель энергии, к счастью, остался цел, а вот с преобразователем пришлось повозиться. Сева корпел над девайсом в загородном доме Янусова, сам же хозяин взял на себя задачу обеспечить ремонт необходимыми деталями. Ему нравилось добывать очень редкие, используя свои тёмные силы, перед которыми трепетали самые крутые предприниматели, занимающиеся поставкой заграничной электроники.

Осложнений с поездкой в Угорье не возникло ни у Вари (Даша вообще не в счёт, поскольку возвращалась домой), ни у Рамона. Варин папа сказал: «Конечно, поезжай» – и ушёл в свой банк; мама тоже практически согласно махнула рукой,