Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

неподалёку показалась вставшая столбиком жирная крыса, наблюдая за людьми из-за пепельного барьера. Генерал ухватился за неё взглядом и пристально разглядывал в ответ. Лишь потом произнёс:

— Тогда достаю свою заначку и живу как барон. Буду прогрессировать местное население без оглядки на правила. Благо, реактор лет десять ещё проработает без проблем, и каменный уголь неподалёку есть. Но сперва нашего суженого-ряженого майора на выданье с пользой пристрою. Если не за графиню да Сандру, то за молодую маркизу. Хорошее приданое как-нибудь наскребём. А ты?

— А я буду вашим знаменосцем, — усмехнулся прапор и посмотрел на начальника: — Не прогоните же?

Генерал махнул рукой и проронил:

— Ай, чего уж. Сейчас надо думать, как достать людей с базы сюда. И наверное, придётся пешком, раз эти обезьяньи тотемы глушат движки.

Над головами в очередной раз пронёсся разведывательный квадрокоптер. Он пожужжал немного над прудом, а потом понёсся вдоль реки вниз по течению.

Крыса пискнула и скрылась.

Опять чей-то шпион, не иначе. Как они уже надоели со своими звериными подсматриваниями.

— Да уж, — протянул Пётр Алексеевич.

В этот момент из домика выскочил дежурный.

— Товарищ генерал! Разрешите⁈

— Что у тебя?

— Вам лучше это увидеть.

Генерал переглянулся со Стаканычем и быстро вошёл внутрь, где у монитора, дающего картинку с квадрокоптера, его ждал оператор.

* * *

По ночному лесу, подобно реке, залившей в половодье прибрежные луга, растекался туман. Из невесомого марева, достающего человеку до макушки и окрашенного закатом в красно-серо-золотые цвета, торчали деревья. А высокие кусты и заросли камышей казались в нём островами.

Туман был густ настолько, что стоило пригнуться или опуститься на колени, как мир исчезал, становясь одноцветным, и дальше локтя ничего не видно.

Ламинара быстро скользила в этом мареве. Лишь она одна прекрасно видела сквозь него, словно его вовсе не существовало.

Под её новыми человеческими ногами, к которым ещё только предстояло в полной мере привыкнуть, глухо хрустели ветки и шуршали травы. А ещё там попискивали крысы.

Крысам туман тоже не помеха, особенно тем, что держали в руках-лапах пики и алебарды — иное оружие для них будет сложновато из-за несовершенных тел. Сделать же созданий получше пока не получалось, и так пришлось тратить частицы душ несчастных квор.

Увы, но Ламинара не всесильна.

Меж тем в пропитанном сумраком лесу раздавались нечеловеческие голоса: резкие выкрики, визг и уханье. Через эту какофонию прибивался низкий утробный «У! У! Уо-о-о-о!».

Скрипели и шуршали по железу точильные бурки. Трещали костры и ломаемые ветки. Позвякивала походная посуда.

Все эти звуки вязким эхом отскакивали от стволов деревьев и гасли в густой листве.

Ламинара шла молча. И её новое тело наполняла злость и решимость. Потому как упускать своего шанса она не имела права.

Когда подошла ближе, то смогла различить вставших на привал псоглавых.

Уродцы занимались самыми обычными делами ночного отдыха, какими занимались бы и люди. И какими когда-то занимались квор, когда ещё были живы.

И в середине, у самого жаркого и большого кострища, роняющего жёлтый свет на поляну, сидел на циновках громадный псоглавый божок. Крашенная глазурью сталь доспехов по-прежнему была на нём. Разве что сняты шлем, печатки рук и перчатки ног. Да, эти твари носили на ногах латные печатки, сильно похожие на те, что на руках.

На то он и кац-наска, что на языке квор значило «обезьяна-шакал».

Вокруг громадного псоглавого божка сгрудился десяток воинов, вычёсывая ему густую шерсть и выбирая блох. Сомнительно, что тварь блохастая, но подданные всё равно старательно соблюдали ритуал подобострастия.

Пестро-серая грива, которой бы позавидовал бы даже лев, была распушена, а на вытянутой разноцветной морде алых и светло-голубых цветов красовались многочисленные шрамы.

Божок время от времени неспешно поглаживал свою ярко-жёлтую бороду и глядел на огонь, отчего его глаза казались горящими, в точности, как и угли костра.

Ламинара застыла в некотором отдалении, позволяя туману двигаться дальше, к самой поляне, где молочное марево принялось обтекать стойбище псоглавых, замыкая в круг. А затем древняя демоница неспешно огляделась, выискивая дозорных.

Они нашлись, где и полагалось — часть в кустах, часть — в кронах старых деревьев.

Обезьяны же.

Демоница сделала осторожный шаг вперёд, но тут же замерла, прислушиваясь. Потому что откуда-то сверху донеслось настойчивое тяжёлое жужжание, которое становилось громче и громче.

Но услышала не только она, но и псоглавые.

Обезьяны прекратили заниматься делами и заозирались. Даже их божок перестал созерцать пламя и задрал морду к почти чёрному небу, куда возносились искры костра.

«У-у-у! Ок! Ок!» — проронил он басовито, и несколько вооружённых луками псоглавых кинулись к деревьям.

Ламинара застыла на месте и нахмурилась. Для неё хмуриться тоже было непривычным делом. И вдвойне непривычным оттого, что лицо само складывалось в гримасы, повторяя за мыслями и чувствами, как отражение на воде повторяет за человеком.

Надо учиться ими управлять, пока не принесли бед.

Меж тем жужжание стало совсем громким, и его источник сейчас двигался над поляной широкими петлями и кругами, теряясь во мраке.

Это пришлые опять суют свой любопытный нос в чужие дела. Потому что это был их летающий механизм.

А раз так, надо действовать, не теряя ни грана момента.

Туман уже обступил поляну, начав сжимать круг как удавку.

Ламинара распахнула накидку, освободив все свои шесть рук. Двумя стала придерживать полы, а третью отвела назад, словно собиралась размахнуться и швырнуть камень. Туман позади неё сгустился, словно хлопья творога в молоке, и рванул к раскрытой ладони, сворачиваясь в длинный, изогнутый жгут, а затем демоница стиснула это жгут в кулаке и совершила рывок вперёд.

По лесу прокалится короткий свист, а затем его разорвал подобный грому хлопок белого бича.

«Ш-ш-с-с… Тыш-ш-ш-шь»

Тугой жгут ударил по дереву с дозорными. В стороны полетели щепки. Толстая ветка, перерубленная у самого основания, с треском рухнула на землю, увлекая за собой несколько обезьянцев.

А тот псоглавый, что попал под удар, развалился пополам. Его туша упала в траву и мелко задёргалась.

Поляну оросило кровью.

«Уо-о-о-о!» — противным и визгливым хором завопили все остальные, быстро хватая оружие.

«Ум-ха!» — пробасил обезьяний божок, заворочавшись на месте. Несколько прислужников тут же подобрали части его брони и стали надевать на владыку. А божок уже увидел демоницу, вернее, её смутный силуэт, мелькающий в тумане.

Он подался вперёд, оскалился и распахнул пасть, заблестев в свете костра длинными жёлтыми клыками.

Псоглавые всегда славились зубами, которым позавидуют иные волки, гиены и леопарды, а у великана