Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин

Форт встретил Анри криками конкурентов – таких же пацанов, стоящих вдоль стен трех больших одноэтажных зданий и во всю глотку зазывающих покупателей. Парни неприязненно поглядывали друг на друга, было очевидно, что еще одному продавцу тут совершенно не рады.

Особенно напрягало то, что каждый опирался на крепкую палку. Не дай Спаситель, если кто-то решит использовать такую в ходе переговоров о торговом месте на этом импровизированном рынке.

Пришлось втянуть голову в плечи и быстро-быстро даже не пробежать – просеменить в дальний угол, куда почти что и не заходили покупатели.

Где-то за час ни один из них так и не дошел до новичка. Пока на площадь не вышел тот самый капрал, что недавно стоял на посту у причала. Он долго рассматривал юных продавцов, пока не увидел ютящегося вдали Анри. И тут же направился прямиком к нему.

– Мне нужно пять. – Для верности островитянин показал пять пальцев.

– Да, сэр. – Анри решил, что хуже не будет, если назвать первого покупателя рыцарским титулом.

И передал пять пирожков, взамен получив пять медных монеток. Четыре капрал бросил в принесенную с собой сумку, а один тут же надкусил и расплылся в счастливой улыбке.

По дороге назад что-то говорил другим солдатам, показывая пальцем на Анри, после чего к тому выстроилась небольшая очередь. В результате весь товар был продан буквально за полчаса, и удачливый коммерсант гордо направился к причалу, демонстративно игнорируя злобные взгляды конкурентов.

С причала помахал рукой Люсьену, тот снялся с якоря (поднял со дна привязанный к лодке здоровенный булыжник), забрал довольного пассажира и, подняв парус, направился домой. В этот раз и волны не казались Анри такими огромными, и вроде бы тошнота куда-то ушла.

– Как съездил? Что видел? С кем разговаривал? – Коммерческий результат барона де Безье не интересовал совершенно.

Они сидели в доме Люсьена за столом, на котором стояла чернильница, лежали листы бумаги и заточенные гусиные перья.

– Все сосчитать не получилось. С пушками проще – есть двадцать шесть тяжелых орудий, калибра не меньше двадцати четырех фунтов, на стационарных поворотных платформах. Папе такие на учениях показывали. Но вот мортиры оказались закрыты постройками. Видел лишь три штуки, но наверняка имеются и другие. Однако к защите от атаки с суши форт не приспособлен совершенно, сделан лишь земляной бруствер. Он может защитить пехотинцев, но опять же немногих. Вот смотри.

И Анри, вспомнив уроки маршала де Монтсо, начал рисовать.

– Вот здесь, здесь и здесь – казармы. Здесь двухэтажное здание, по-видимому – штаб. Здесь – мастерские. Я высадился здесь. – Перо обозначило лодочный причал и корабельный пирс. – Пошел таким путем и торговал в этом месте. Пушки и мортиры видел тут.

В конце рассказа на столе лежала достаточно подробная схема форта, вполне пригодная для доклада командованию галлийской армии.

* * *

Ближе к вечеру де Безье вновь куда-то ушел и вновь возвратился на рассвете. С котомкой, полной пирожков.

А за время его отсутствия Анри подобрал себе крепкую палку, вроде тех, что держали в руках конкуренты по кондитерскому бизнесу – очень уж неуютно он чувствовал себя безоружным под их угрюмыми взглядами.

Но и в этот раз все обошлось вполне мирно. Так же как и вчера, Люсьен привез его в форт, высадил и забрал после того, как весь товар был распродан. Вновь быстро. На радость Анри и к огорчению прочих юных коммерсантов.

В тот вечер на план форта были нанесены лишь незначительные уточнения, что не добавило бодрости начинающему шпиону. В самом деле, если все пойдет так и дальше, их дело можно считать проваленным. Ну установлено, что островитяне оставили прежними конструкцию и вооружение форта. А дальше?

Главное, о том форте, что в спешном порядке строился сейчас на горе, так ничего и не было известно. Прибывали корабли, высаживались солдаты, выгружались орудия и какие-то грузы, и что? В нижний форт они не заезжали вовсе, сразу же следуя куда-то вглубь территории.

Сколько солдат? Сколько пушек? Что за грузы? Неизвестно. Анри злился от собственной беспомощности и бесполезности, и лишь де Безье оставался невозмутим и уверен в успехе. Но это, скорее всего, была маска. Или безразличие к результату, в голову мальчика уже закрадывалось и такое подозрение.

И так все бы и оставалось, если б на четвертый день, когда пирожки были уже почти все проданы, к Анри не подошла полная розовощекая женщина лет тридцати в платье из добротного бордового гризета и того же цвета суконном плаще с капюшоном. Конопатая даже в декабре, с волосами жесткими и темно-рыжими, как проржавевшее железо.

Мальчик уже видел ее. Обычно она утром выезжала на груженой телеге по дороге к верхнему форту, а вечером возвращалась уже на пустой. Маркитантка, скорее всего.

– Говорят, у тебя самые вкусные пирожки, – обратилась женщина на островном языке.

Пришлось притвориться удивленным, мол, не понял я ничего.

– Это, – сказала она уже по-галлийски и указала на почти пустую уже котомку в руках мальчика, – вкусно. Так?

– Да-да, вкусно, очень вкусно! – Мальчик приосанился, мол, да, у него самый лучший товар.

– Я буду покупать все.

Вот как? Не здесь же торговать, это ясно. Неужели для верхнего форта?! Куда непременно надо добраться!

– Нет-нет, нельзя! Можно продавать только солдатам! Все сразу – нельзя!

Кто его знает, чего там нельзя, но скорее всего так и есть. Иначе оборотистые капралы с сержантами еще на пристани отбирали бы у мальчишек все привезенное.

А как на самом деле?

Женщине ответ явно не понравился, она разразилась проклятьями и угрозами на островном языке, прекрасно понятыми юным королем. Вот только необразованный галлийский мальчишка, роль которого Анри сейчас играл, просто обязан был оставаться в неведении всех кар и несчастий, призываемых сейчас на его голову. Пришлось спокойно стоять и глупо улыбаться, хотя обещание «вырвать язык и отрубить ноги», высказанное в полной уверенности в таком исходе переговоров, вгоняло в неподдельный ужас.

К счастью, бесперспективный торг прервал подошедший капрал. Тот самый, что первым отведал привезенные Анри пирожки. Он о чем-то вполголоса переговорил с женщиной, потом быстрым шагом ушел к зданию штаба. Вернулся минут через десять в сопровождении какого-то мужчины в одежде обычного горожанина. Как выяснилось – переводчика.

– Здесь больше не торгуешь, – сказал переводчик. – Весь товар будет покупать Ирма. – Он указал на женщину. – Завтра поедешь торговать с ней, – указал на женщину. – Больше привозить сможешь?

Кто знает? Как-то до сих пор он не догадался спросить де Безье, кто, где и как печет эти