Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин

вокруг, остановившись перед довольно широкой калиткой. Де Безье уверенно постучал кулаком, после чего из калитки вышел имперский солдат, на своем языке обматерил галлийца и для убедительности показал кулак.

– Попали, – прокомментировал ситуацию де Безье. – Хозяева неизвестно где, интересоваться их судьбой у островитян бессмысленно, а у соседей – опасно. Придется искать убежище.

А вот это оказалось делом простейшим: в конце той же улицы нашелся заброшенный, почти развалившийся от старости дом. Лейтенант сказал, что лучшего и желать нельзя. Не спасет от холода и дождя? Ничего, на один день сойдет, а завтра уж будет и тепло и комфорт. Почему? А вот слушай.

До этого момента Анри не задавался вопросом, чем именно занимается сын хранителя. Обеспечивает его безопасность? Несомненно. И приказ отца о бегстве за границу никто не отменял.

Только как сбежать, когда война идет?

Оказалось – просто. Собственно, побег уже совершен. А все эти сражения и геройская разведка, из которой де Безье вернулся полуживым, были лишь хорошо продуманной его подготовкой. Сразу брать с собой охраняемое лицо было недопустимо, вначале следовало подготовить безопасный путь проникновения в Кале, ибо боевое охранение островитян на взятие пленных было совершенно не настроено, предпочитая попросту ликвидировать излишне любопытных галлийцев, что в полной мере испытали на себе предыдущие разведчики.

В конце концов такой путь был найден. Только стремясь до последнего сохранить его в тайне, де Безье возвращался другим, тем же, каким заходил в город. Противник старый путь к тому времени перекрыл, потому и попал барон под плотный ружейный огонь, чудом оставшись в живых. Зато главный маршрут остался безопасным настолько, что ночью в их сторону не прогремел ни один выстрел.

А для того, чтобы Анри отправили в разведку, командованию была доложена информация, требующая уточнений. И обязательно с участием капрала Лапуанта. Достоверная, между прочим. Но это уже дело защитников революции, а не ненавидимых ими аристократов.

Все. Осталось подлечить наследнику престола руку, вырастить сломанный зуб, и можно идти представляться. Островитянам. Те, несомненно, будут счастливы.

– Давай лечиться, сотвори заклятье левитации, мне с ним работать уже привычно.

Легко сказать «сотвори». Вначале и впрямь просто: создать конструкт, полюбоваться, как де Безье правит разноцветные силовые линии, меняя заклятье на лечебное, но вот дальше… Это же больно! Как всегда при магическом лечении. Чем тяжелее травма, тем сильнее боль, по-другому не бывает. Но заклятье надо держать. Сжать зубы, стонать в голос, но держать, потому что сам лекарь к магии не способен.

Сколько длилось лечение? Кто знает. Может, пять минут, может, пять часов. Для пациента время исчезло, осталась только боль.

А потом – сон. Без чувств и без сновидений. Забыв о протекающей крыше, продуваемых насквозь холодным морским ветром покосившихся стенах ветхого убежища и скрипучих подгнивших досках пола, под которыми что-то мерзко шипело и пищало.

Проснулся на рассвете, рядом сидит и пристально смотрит на него де Безье. Он что, вовсе не спал?

– Как рука?

Анри осторожно согнул ее в локте – нормально. Покрутил – тоже все хорошо. Потрогал языком десну – увы. Старый, сломанный, вырван, а вот нового вырастить не удалось. Ничего, потом долечимся.

– Все хорошо.

Действительно, куда ж лучше?

– Тогда собирайтесь, ваше высочество, идем представляться слугам императора. Только пара вопросов у меня, если позволите. Я когда первый раз в Кале пробирался, шел через позицию их артиллеристов, ту самую, откуда стреляли по нам с вами. Так вот там не осталось никого живого. Вообще. Только несколько раненных в самом начале боя. Что характерно: бедолаги померли сами по себе, прямо-таки эпидемия, обрушившаяся на несчастную батарею. И в том же сражении я сам видел нескольких мертвых кавалеристов, тоже не изведавших ни пули, ни штыка. Как такое возможно, ваше высочество? Или ваше величество, все же?..

Солгать? Можно, но зачем? Должен же быть в мире хоть кто-то, знающий правду.

– Да, обряд коронации был проведен за два дня до штурма дворца.

Де Безье откинулся, прислонившись спиной к почерневшей от гнили стене. Долго сидел, смотрел куда-то вверх, на дырявую черепицу или затянутое низкими облаками серое небо над ней. Потом пробормотал, скорее всего, самому себе:

– Так вот почему бунтовщики смогли казнить твоих родителей.

– Иначе они догадались бы о существовании истинных хранителей. И папа решил дать последний бой, но как король, он не мог отдать приказ стрелять. Это граничное условие заклятья Запрета… ну… его еще называют заклятьем Защиты: король Галлии не может ни убить, ни отдать приказ убивать.

– Вот как? Не знал. Значит, и вы не можете, – ответил барон, по-прежнему глядя вверх. – Но это ничего не меняет, сейчас мы пойдем представляться островитянам. Доказать ваше величие теперь легко – просто предложим какому-нибудь самоубийце выстрелить в вас. А дальше – дорога в Лондон, императорский дворец и все полагающиеся почести. Красота.

И оба замолкли. Лишь доносившиеся снаружи шаги по раскисшей от дождей улице да писки мышей и крыс из-под пола нарушали тишину.

В конце концов, заговорил юный король:

– Говорят, в Европе создана коалиция. И захват Кале – лишь ее первый шаг в разделе Галлии.

Де Безье равнодушно пожал плечами.

– Они заявляют, что их цель – восстановление монархии.

Анри продолжил:

– Для этого надо оккупировать страну. После чего победители запросто эту цель поменяют. Потому что возражать будет некому. Может быть, мне даже что-то и оставят, но наверняка каждый что-то и откусит. Скажут, что надо компенсировать расходы на войну. Или вообще ничего не скажут. Зачем?

Помолчал и добавил:

– А я стану знаменем их великого похода.

Барон все-таки повернул голову, посмотрел на собеседника.

– Возможно. Но поехать в Империю – все же меньшее из зол. Иначе побег из Кале и скитания, которые рано или поздно закончатся разоблачением. Не забывайте, вас ищут по всей Галлии. Пока нам везло, но везение не бывает вечным. Впрочем, вы король, вам и решать. Мое дело – исполнять приказы.

И замолчал. Надолго.

В щели их унылого убежища заглянуло солнце и вновь спряталось за тучи, прогремел далекий гром и вскоре зарядил долгий нудный дождь. Капли стучали по остаткам черепицы, соединялись в ручейки, льющиеся в дыры ветхой крыши и исчезающие в щелях прогнившего пола. Стыло и сыро, настолько, что одежда очень мало помогала двоим… кому? Королю крупнейшего государства Европы и его первому слуге? Анри представил, как они выглядят со стороны, и горько усмехнулся.

В конце концов, заговорил.

– Я очень плохой правитель. Мало знаю и еще меньше умею. Но одно знаю точно: король обязан защищать свое королевство. Всегда, несмотря