Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

— Так ведь…

— И заметь, я не прошу понизить ставку. — Я подвинул к центру стола всё, что передо мной лежало. — Я удваиваю. Или что, хочешь сказать, что ваше заведение не принимает такие ставки? В жизни не поверю.

Вот тут народ зашептался еще сильнее, смакуя нарастающий скандал.

— Артём! — Вика вцепилась в мой локоть с такой силой, будто собиралась вытащить меня отсюда силой. — Ты чего творишь вообще⁈ В одних трусах отсюда выйти хочешь⁈ Или ты от алкоголя окончательно забыл, зачем мы вообще сюда пришли⁈

— Не волнуйся, радость моя, — даже не оборачиваясь, лениво отозвался я, ощущая, как приятный хмель разгоняет кровь. — Я всего лишь пьяный, а не сумасшедший.

Мойша судорожно облизнул пересохшие губы. Взгляд его заметался по зелёному сукну, по серебряному кубку, по моей мёртвой хватке на его запястье — заученный сценарий рушился, а новый в его жульническую башку просто не помещался.

— Но кубок… господин… ведь бросок уже сделан! — выдавил он, пытаясь включить дурачка.

— И что? Кубок на месте. — Я улыбнулся ему искренней ухмылкой. — Ты его не поднимал. Числа я не видел. Так в чём проблема, родной?

И, подавшись через стол чуть вперёд, чтобы он мог оценить всю глубину моего пьяного куража, добавил тихим, панибратским шепотом прямо ему в лицо:

— Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Вот это был не просто ход — это был точный выстрел из крупного калибра прямо в его вороватое эго.

Потому что возразить-то он мог, отговорок у таких типов всегда вагон и маленькая тележка. Только любое его слово сейчас означало бы одно: крупье явно что-то мутит и ему жизненно важно, чтобы я озвучил свою ставку ДО поднятия кубка, а не ПОСЛЕ.

— А… — Голос менялы дал знатного петуха. Мойша судорожно ухватился за последнюю спасительную соломинку и выдавил: — А есть ли у господина такие деньги?

Я, не глядя, выгреб из-за пазухи тяжёлый кожаный кошель и с ленивой хмельной размашистостью уронил его прямо на стол.

— Золото подойдёт? — небрежно спросил я.

Вот тут в мутных глазках Мойши что-то дрогнуло. Утопающий аферист наконец нащупал дно — и оно, к его великой радости, оказалось твёрдым.

— Так ведь… — Он даже привстал из-за стойки, а голос мгновенно окреп и налился святой служебной скорбью. — Помилуйте, господин, за столом принимают исключительно фишки заведения! Это строжайшее правило! А во время розыгрыша от стола отходить нельзя: ставка-то сделана. Так что принять я могу только фишки.

Он скорбно развёл руками с видом человека, которого правила заведения душат сильнее, чем заглянувшего на огонек гостя.

Круг замыкался просто филигранно: разменять золото на фишки нельзя, потому что от стола отойти нельзя. А отойти нельзя, потому что бросок уже сделан. Идеальная крысиная арифметика, вылизанная до блеска поколениями таких же «честных» тружеников игорного бизнеса.

В трезвом уме от такой наглости можно было бы и за мечи взяться, но сейчас эта дешёвая ловушка казалась просто чертовски увлекательным аттракционом.

— Вика, — произнёс я, продолжая с улыбкой гипнотизировать Мойшу. — Доложи полторы тысячи. Верну через полчаса с процентом.

За спиной наступила такая тишина, что стало слышно, как в её кулаке сухо хрустнули фишки.

— Нет.

— Радость моя…

— Нет! — Она шагнула вбок, чтобы оказаться со мной нос к носу, и в её глазах вспыхнул праведный гнев. — Артём, ты пьян до состояния паркового столба! Мы сюда пришли по делу, а ты на ровном месте решил развлечься и помериться гордыней с местным жуликом! Ты хочешь, чтобы я отдала тебе наш общий бюджет⁈

— Я бы назвал это грамотной инвестицией, — с ленивым изяществом уточнил я.

— Нет! Хоть кто-то из нас должен сохранить трезвую голову и наши деньги, чтобы мы не вылетели отсюда с треском прямо посреди… кхм… нашего дела, — отрезала она и спрятала кулак с фишками за спину, будто я собирался вырвать их силой.

Толпа вокруг разочарованно и разозлённо загудела. Игорный зал искренне ненавидел таких вот «разумных женщин». Сюда приходят смотреть, как люди остаются без трусов или взлетают на самую вершину, а не слушают нудную лекцию об экономии бюджета.

А вот Мойша прям расцвёл.

— Вот видите, господин… — сладко запел крупье. — Увы, нет нужной суммы — нет изменённого решения. Так что… как вы там сначала сказали? Малая? Сейчас проверим…

— Пожалуй, я добавлю фишек этому дерзкому юноше.

Голос пришёл откуда-то из третьего ряда зевак — низкий, сухой, привыкший к тому, что после его первой же фразы окружающие мгновенно закрывают рты.

Пьяное похихикивание толпы срезало будто бритвой. Передние обернулись, разглядели говорившего — и попятились, наступая на ноги тем, кто стоял сзади; задние ругались, затем так же оборачивались и пятились следом.

Мужик был из тех, кого в приличном обществе уважительно описывают выражением «солидный и очень опасный». Тяжёлый, широкий в кости, в дорогом качественном костюме, который он носил с неповоротливой угрюмостью. Он не торопясь подошёл к нашему столу, запустил массивную пятерню в карман, выудил оттуда увесистую стопку фишек и поставил её на стол аккуратной башенкой.

Почуяв новую фигуру на доске, я мазнул даром по его фигуре.

«Игнат Бердышев, купец 2-й гильдии, владелец сети артефактных мастерских. Уровень угрозы: умеренный. Скрытая информация — в левом кармане кастет».

Интересные тут купцы ходят по увеселительным заведениям — сразу с кастетом в кармане. У нас в Сечи это обычное дело, там без оружия даже в туалет не ходят, но Жаровск-то считается цивилизованным городом. У этого-то какая отмазка?

Впрочем, глубоко копать я не стал — алкоголь в голове шумел и требовал действий, да и ситуация играла мне на руку. Помог решить вопрос с недостающими фишками? Отлично.

Судя по одежде и привычке вести себя как хозяин жизни, этот Бердышев завтра гарантированно окажется в VIP-ложе аукциона. А это мой прямой билет к победе в споре. Так что выгода очевидна: пусть купец спасет ситуацию и искренне посчитает себя моим благодетелем.

Мойша тем временем молча хлопал глазами. На пару секунд я даже проникся к нему сочувствием: крупье ведь только что филигранно защищался регламентом, выстраивал идеальную юридическую глухую оборону, а тут припёрся Бердышев и просто переехал всю его красивую