Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

— Семнадцать.

Серебряный кубок взлетел вверх и… На сукне ровно семнадцать!

Толпа вокруг буквально взвыла от восторга. Мойша схватился за виски, картинно застонал на весь зал, причитая, что этак его сегодня пустят по миру, и с тяжелым вздохом выложил внушительную башенку игральных фишек, от вида которой у доброй половины зрителей мгновенно заблестели глаза. Господин в пенсне аккуратно сгрёб куш в глубокий карман с невозмутимым видом человека, которому просто улыбнулась удача, и скромно отступил обратно в тень.

Я прищурился, и Оценка тут же подсунула мне его реальную подноготную: Мишка-Сутулый, карманник.

Ха! Красиво, мать его!

Это же обычный дворовый воришка! Парня явно приволокли прямо с улицы, отмыли, втиснули в чужой сюртук и напялили на нос пенсне, которое он жутко боялся выронить. И весь его триумфальный выигрыш — просто рабочий спектакль: к утру все полученные монеты ровным строем вернутся в кассу заведения, а Мишке в лучшем случае перепадёт десяток серебряных на пирожки и пару кружек пива за старания.

Я лишь хмыкнул в бокал. Классика!

И ведь фокус филигранно сработал! Народ, своими глазами увидевший «живого счастливчика», полез к столу с удвоенной силой. Азартом накрыло всех: ставки мгновенно поползли вверх, а купец Забрыкин, окончательно разогретый чужой фантастической удачей, размашисто бухнул на сукно сразу несколько десятков игральных фишек. За ним тут же потянулись остальные.

Мойша выждал тот самый идеальный момент, ради которого и затевалась вся эта комедия. Пока на зелёном бархате росла сочная горка, крупье неутомимо балагурил, подначивал нерешительных глазеющих и всячески тянул время, подливая масла в огонь азарта. И только когда куш на столе стал по-настоящему жирным, а у игроков окончательно помутилось в головах, он наконец решительно взялся за кубок.

Зазывала встряхнул тяжелый колпак с особым, почти священным трепетом, заставив кости внутри выдать последнюю дробь. Сухой стук граней, хлёсткий, оглушительный хлопок о стол — и я с высоты своего роста отчётливо увидел, как палец крупье на донышке колпака едва заметно дрогнул, приводя в действие хитрый механизм.

После этого Мойша выдержал секундную паузу, чтобы собрать на себе взгляды всей затаившей дыхание толпы, и серебряный колпак плавно пополз вверх.

— Двадцать одно, — с искренним сожалением развёл руками Мойша. — Мёртвая руна, господа…

Толпа выдохнула единым ахом, и вся внушительная гора фишек с лёгким шуршанием уплыла в пользу заведения.

— Да что ж это делается! — Забрыкин побагровел и грохнул кулаком по краю стола. — Третий раз за вечер, Мойша! Третий! И всякий раз, заметь, когда на кону стоят большие деньги!

— Так ведь и наоборот бывало, ваша милость, — не моргнув, отозвался шулер. — Вон господин в пенсне четверть часа назад крупную сумму унёс, всё по-честному. Судьба, она женщина капризная, у неё расписания нет.

— Кости давай сюда.

Мойша с готовностью, даже с некоторой обидой на лице, выкатил все шесть костей на сукно. Забрыкин сгрёб их в горсть, перекатил, поднёс к свету, придирчиво осмотрел каждую грань, взвесил на ладони, даже понюхал зачем-то. Кость как кость: гладкая, тёплая, обычная. Купец покрутил их ещё немного, буркнул что-то себе под нос и вернул обратно.

— А не желает ли ваша милость отыграться? — тут же вкрадчиво подскочил Мойша, почувствовав запах палёной шерсти. — Ночь-то только началась, судьба — баба переменчивая!

Забрыкин, естественно, пожелал. Азарт уже намертво вцепился ему в горло. Купец сопел, судорожно сунул руку во внутренний карман, вытащил на свет свой последний пухлый кошелёк и с отчаянным размахом шлёпнул его прямо на сукно:

— Большая!

Кости привычно загремели внутри колпака, серебряный кубок с оглушительным «хлоп» опустился на стол, и Мойша ловко сдёрнул его вверх. Четырнадцать. Малая рука!

Пухлый кошелёк с лёгким шуршанием моментально уплыл в закрома заведения.

На краснолицей физиономии Забрыкина на секунду мелькнула дикая, отрезвляющая паника, но пьяный кураж и желание вернуть своё быстро взяли верх. Купец сопел, судорожно обшаривал собственные карманы, выгребая на зелёный бархат весь накопленный хлам: мелкие фишки и какие-то мятые расписки. Кое-как, буквально по закромам, наскрёб на ещё одну скромную ставку.

— Малая! — уже не рявкнул, а почти молитвенно выдохнул он.

Двенадцать! Мойша с артистичным поклоном отсчитал выигрыш, и Забрыкин тут же просиял. В его хмельной голове мгновенно вспыхнула сладкая иллюзия: вот она, карта повалила, сейчас всё отыграет, да ещё и с прибытком уйдёт! На этой волне эйфории он, даже не пересчитывая, двинул на бархат всё, что только что лежало перед ним.

— Большая!

Снова сухой стук костей, хлёсткий хлопок о стол, и серебро со свистом поползло вверх.

— Двадцать одно, — сокрушённо вздохнул Мойша, картинно скорчив сочувственную мину. — Мёртвая руна. Эх, что ж вам так не везёт-то, господин…

В ту же секунду весь хмель с купца как рукой сняло. Распахнутый пиджак у него как-то сам собой запахнулся, плечи мгновенно опали, и он тихо, бочком растворился в толпе, на ходу бубня ухмыляющемуся приятелю, что сегодня просто не его день. А освободившееся, ещё тёплое место у стола тут же занял следующий любитель лёгкой наживы.

Вот тут я и хмыкнул про себя второй раз — правда, от прежнего весёлого хмеля в голове уже мало что осталось.

Пятьдесят на пятьдесят, значит? Ну-ну.

Моя Оценка вскрыла весь этот эстрадный лохотрон без малейшего труда — но вовсе не потому, что умела глядеть сквозь серебро. Сам по себе кубок был для неё просто куском благородного металла. Зато в тот миг, когда под колпаком загремели кости, дар намертво вцепился в то, во что вцеплялся всегда, — в артефакт.

Магический «рентген» с ходу высветил всю подноготную: внутри костей гуляли тяжёлые ртутные сердечники, в грани аккуратно впаяли крупицы железа, а в само дно кубка встроили слабый артефакт на основе магнитной магии. Не игральный набор, а начинённый магией механизм. Никакой мистики, никакой слепой удачи. Судьбой здесь даже не пахло — кости всегда падали ровно так, как велел палец крупье на донышке.

Дальше вся картина этого спектакля складывалась сама собой. Пока крутильщик балагурил, его глаза судорожно стреляли по сукну, а мозг считал суммарные ставки быстрее любого счетовода. Набросали игроки всякой мелочёвки вразнобой — ради бога, кости падают честно, пусть публика потихоньку радуется и входит во вкус. Народ дружно насел на большую руку — получите малую. Ну а когда общий куш на столе разрастался до неприличия — привет, мёртвая руна, двадцать одно на доске, спасибо