Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

Бах! Бах! Бах!

Звук такой, будто часто-часто бить дубинкой по доске.

— Пустой! — кричу я, и достаю из кармана нож.

— На, держи! — Зорин протягивает мне ещё один магазин к Стечкину.

Я его забираю со словами:

— Какого хрена?!

Типа: «Чего же ты мне сразу все не отдал?»

— Придержал, на всякий «пожарный»! — Зорин понимает меня с полуслова. — Вот он и настал!

— Он точно, последний? — злюсь я.

— Точнее не бывает! — отвечает Зорин.

— Тогда, валим суку, валим! — кричу я, быстро меняю магазин и открываю огонь, выпустив пять пуль прямо в коленный сустав твари, пока она не очухалась после попадания из ракетницы и не стала снова регенерировать.

Бах, бах, бах, бах, бах!

Кучно пошло!

Тварь вздрагивает после каждого попадания и, всё еще продолжая гореть, заваливается набок и грохается на пол.

Это — наш шанс!

Я, вместо того, чтобы выпустить в существо остаток патронов, обхожу гибрида справа. Стараясь не попасть под удар его лап с когтями, шмаляю по его привязи к донору.

Прямо в упор. Надеюсь, что у меня получится их отстрелить.

Бах, бах, бах, бах, бах!

Ещё пять пуль. Осталось только десять.

Шланги разрывает, и из них выплескивается беловатая жижа, похожая на кисель, которая медленно разливается по полу, отчего он начинает дымиться, будто на него плеснули кислоту.

Гибрид взрывается, как в припадке. Продолжая гореть, он бешено молотит руками и ногами. Его туловище выгибает дугой, но, с каждой секундой, движения замедляются, словно вместе с жижей из разорванных трубок из него вытекает сама жизнь, или же её подобие.

— Ждём! — предупреждаю я ребят, внимательно наблюдая за тварью. — Ждём! Пока я не скажу, действуем только мы с Зориным! И только потом вступаете вы!

Я поднимаю руку, чтобы дать отмашку.

— По моей команде! — я смотрю на существо, не как боец, а как врач, который ловит момент, когда можно будет пресечь заразу. Уничтожить то, что хуже чумы и холеры вместе взятых.

— Алтай, работаем! — кричу я Зорину, заметив, что у гибрида быстро нарушается координация. Он уже невпопад машет своими «граблями», хотя и представляет серьезную опасность. Пламя почти погасло, и по помещению распространяется удушливый смрад обгоревшей плоти.

Я первый бросаюсь вперед. Останавливаюсь в метре от твари. И открываю огонь, стараясь уложить все пять пуль в правый локтевой сустав гибрида.

Бах, бах, бах, бах, бах!

Конечность теряет подвижность, и едва ли не отваливается, повиснув на мышцах и сухожилиях.

— Док, берегись! — кричит мне Зорин.

Я успеваю среагировать в последний момент, едва не пропустив выпад твари в свою сторону.

Ширх!

Левая рука гибрида с гвоздями проносится в паре сантиметров от моей ноги.

Я чудом успеваю её отдёрнуть. Тварь клацает зубами и замахивается снова. Я навожу на неё ствол, чтобы выпустить последние пять пуль, как слышу рядом с собой голос Зорина:

— На, сожри это!

И он нажимает на спуск «укорота», высаживая в гибрида остаток магазина, расстреляв его практически в упор, и целясь точно ему в руку.

Бах, бах, бах... Бах, бах, бах... Бах, бах, бах...

Пули идут одна за одной, и у твари отлетает запястье.

Это срабатывает, как сигнал, и я даю команду ребятам:

— Начали! Разом, все!

Дед первым бросается вперёд. Он замахивается своей дубинкой — ножкой стола с торчащим болтом, и начинает лупасить ей по ногам твари.

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Бьёт с остервенением, вкладывая в удары всю свою недюжинную силу.

Удары приходятся точно по суставам.

И каждый раз слышен сухой треск, похожий на то, как ломается гнилая ветка.

Существо дёргается. Пытается встать, но тут же получает новые удары, уже от Валеры, Павла и Ильи.

Бух! Бух! Бух!

Это уже похоже на казнь. Но меня не будет мучить совесть. То, что находится перед нами, уже не человек.

И.… так сразу и не разобрать, при таком свете и в этой кутерьме, но мне показалось, что этот гибрид собран, как минимум, из двух разных людей, у которых забрали части тел. Слишком чудовищны его деформации и уродство. И оно хочет жрать! Сожрать нас, чтобы продлить свою жизнь.

— А-а-а!..

Это кричал Илья.

В суматохе боя я так сразу и не заметил, как гибрид, как-то резко повернув башку вбок, вцепился ему зубами в голень, прокусив штаны КАЭшки, и впившись в плоть.

— Отцепите! — орет Илья, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя тварь черенком лопаты. — Отцепите его от меня! Черт! Млять!

Первым из нас реагирует Кимчи.

Он точно появляется из ниоткуда, и бьёт прикладом ружья по голове гибрида. Как раз туда, где была снесена часть черепа.

Приклад врезается в височную кость. Слышен хруст.

Хрясть!

Ещё один удар.

Раз, другой, третий. Пока у твари не проламывается череп.

Вот только, как убить то, что уже мертво?

Из пролома выплескивается серое вещество.

Оно стекает по скуле гибрида, а этой твари, хоть бы что! Она, как вцепилась в ногу Ильи мертвой хваткой, так и продолжает на нём висеть, как питбуль, насыщаясь его кровью.

И.… я отказываюсь верить своим глазам! Ужасные раны гибрида, которые просто несовместимы с жизнью, начинают затягиваться!

Чертовски медленно, но это — правда!

Существо использует кровь Ильи, как сыворотку для своей регенерации.

У гибрида медленно зарастают пулевые отверстия. Из прострелянных трубок перестает течь жижа, а пролом в черепе закрывается тончайшей плёнкой, сквозь которую видно часть мозга этой твари!

— Добиваем его! — кричу я. — Быстрее! Пока оно совсем не восстановилось!

И мы наваливаемся на тварь всем скопом. Бьем его тем, что первое подвернулось нам под руку.

Зорин спинкой перевернутого стула. Батя сорванной со стены полкой. Павел черенком, а Кимчи прикладом вертикалки, используя ружье, как палицу.

Даже Валера пересилил свой страх и дубасит тварь металлическим прутом.

Мы убиваем существо молча. Практически в полной темноте. Только тяжело, надрывно и с хрипом дышим.

Фонарик я уронил. Он откатился к стене, и теперь светит мутным пятном в её центр, прямо в донора, вросшего в поверхность, который пялится на всё это действо единственным остекленевшим глазом, а из его вспоротого брюха в нашу сторону тянутся трубки, шланги и пищевод, который вяло переваливается из стороны в сторону, как сытый удав.

— Дед! — ору я. — Хватай эту тварь за ноги и держи! Алтай! — прижми его спинкой стула! Батя, бей ему