Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Почайна ответила не сразу. Некоторое время она молча смотрела на него большими глазами-водоворотами.

– Ты когда-нибудь любил, Городничий? – внезапно спросила она, чем привела Новикова в замешательство – слишком уж неожиданно прозвучал этот вопрос.

– Да. И сейчас люблю, – ответил он, абсолютно не кривя душой.

– Тогда ты должен меня понять. Нижний обещал взамен, что уговорит его… быть со мной… навечно. Но он не захотел выполнить своего обещания. Или не смог.

Новиков смотрел в огромное лицо Почайны уже не с ужасом, не со злостью, не с гневом. Сейчас всё это уступило место другому чувству – сожалению. Если Почайна разрешила себя заключить в коллектор… из-за любви, если она добровольно пошла на это, потеряв свободу, это было достойно по меньшей мере сопереживания и поддержки.

– Послушай, а если я выполню его обещание? Ведь ещё не поздно?

Лицо Почайны дёрнулось, и по его поверхности пошла рябь.

– Нет. Нельзя ручаться за кого-то другого. Нельзя заставить полюбить. Он не смог полюбить меня даже тогда, когда я была полноводной, красивой и весёлой. Тем более не полюбит и теперь. Нам не суждено быть вместе. Его стихия – дорога.

Новиков опешил. Что? Неужели её возлюбленный – это Дух дороги? Тот самый?

Он задумался.

– Ты права, – проговорил он, пытаясь не соскользнуть вниз и не захлебнуться в мутных потоках. – Я буду ручаться только за себя! Я – не Прежний. Но я могу освободить тебя!

Лицо Почайны забурлило и с брызгами обрушилось вниз, обдав Новикова ударной волной. Он ушёл под воду с головой и вновь вынырнул, хватаясь за каменную скульптуру, чтобы удержаться на поверхности.

Он смотрел, как женская фигура вновь медленно собирается из воды, возвышаясь гигантским водным элементалем над Почаинским оврагом.

– Разве это возможно?

– Да! И я сделаю это для тебя. Обещаю. Смотри, – Новиков махнул рукой в сторону сиротливо торчащей над водой стрелы экскаватора. – Видишь, тут идёт строительство. Я протащу нужный проект. Тот, в котором ты будешь течь по своему природному руслу. Вот здесь, в этом самом месте! На твоих берегах будут играть дети. Здесь будут гулять влюблённые. Ты станешь счастливой рекой.

Новиков увидел, как из глаз-водоворотов брызнули потоки слёз. Почайна плакала. Она плакала потому, что наконец дождалась своего времени. Потому, что сейчас её утраченная надежда восстала из пепла, словно мифический Феникс. Она плакала, потому что кто-то наконец понял и пожалел её.

Это были слёзы очищения. По мере того как мутные потоки проходили через фигуру Почайны, вода становилась более прозрачной и светлой.

– Хорошо, Городничий. Я поверю тебе, – проговорила она наконец. – Я ждала так долго, подожду ещё чуть-чуть.

Она кивнула на гигантские песочные часы.

– Нужно передвинуть вплотную к трубе. Сможешь? Тогда будет новый договор.

С этими словами фигура Почайны снова рухнула в воду и распалась на миллион капель.

Новиков выдохнул и взглянул на каменную глыбу. М-да. Легко сказать – передвинуть к трубе.

И в этот самый миг он вдруг услышал отдалённый, но быстро нарастающий рокот в небе. Юра поднял голову. Вертолёт.

Он явно шёл на снижение и искал его. Пространство прочертил яркий луч прожектора.

«А это идея… если обвязать камень и приподнять вертолётом, чуть сдвинуть и опустить»…

– Эй, я здесь! – закричал Новиков, размахивая руками.

Летательный аппарат завис над оврагом и опустился ещё ниже. Из кабины высунулось довольное лицо Вадима. Он замахал в ответ, а уже в следующий момент внизу машины открылся отсек, и прямо в руки Новикова упал крепкий длинный трос.

Глава 15. Цена откровений

Юра появился дома чуть раньше полуночи – уставший, промокший, измотанный, но вместе с тем довольный удачно завершённой миссией. Конечно, впереди было ещё очень много работы по выполнению обещанного, но Новиков собирался приложить все усилия. В конце концов, это было как раз в его власти. Приказать полюбить кого-то он вряд ли бы смог, а вот немного помочь администрации города выбрать нужный проект строительства – вполне. Даже если для этого требовалось этот нужный проект сначала разработать.

Жизнь в городе постепенно входила в привычное русло. Электроснабжение восстанавливали, вода уходила через ливневые стоки, очищая улицы, подвалы домов, шахты метрополитена. Начали работать светофоры, пробки на дорогах рассосались, включились уличные фонари и прожектора подсветки.

После всего пережитого они со Шпилем и Вадимом заглянули в первое попавшееся работающее кафе и плотно поужинали, приходя в себя. Погребнюк был, как и Новиков, безмерно доволен собой и даже счастлив. Олег Петрович радовался гораздо более сдержанно и всё пытался вернуть Новикова к насущным проблемам, которые исключительно пришествием Почайны не ограничивались.

Отправив Вадима домой, они взяли с него обещание съездить на следующий день в родной Мурманск с якобы важной миссией. Когда он, гордый получением такой ответственной задачи, удалился, Нижний с Дзержинском немного поговорили о нём.

Шпиль познакомил Новикова с особенностями взаимодействия с другими городами. Оказалось, раз Городничий Мурманска до сих пор не отпустил своего рождённого, то значит, имеет на него ещё какие-то виды, а следовательно, несёт ответственность за проведение необходимых воздействий на сознание. Таким образом, появившись в Мурманске, Погребнюк автоматически подписывался на зачистку ненужных и опасных воспоминаний.

– Главное, чтобы при этом осталось его возникшее желание внедрить на завод очистную систему, – хмыкнул Новиков.

– Мурманск – опытный Городничий, почти с основания правит, так что, думаю, разберётся…

Одной из «насущных проблем» стала Шахунья. По всему выходило, что раз Дзержинск действительно не виновен и не имел никакого злого умысла во всех своих действиях, то на Шахунью падали все подозрения. Против неё говорила улика в виде специфического вида болотной гнили из-под ногтей погибшего Прежнего, а также показания Волооки, которым не было оснований не доверять.

Как поведал Шпиль, в обычном случае новый Городничий Нижнего должен был вызвать Шахунью с помощью короны и, выдвинув ей официальное обвинение, отправить в Москву для разбирательств, но, поскольку Новикова лишили короны и управления областными, обычный регламент уже не работал.

Как наиболее крупный областной город, Дзержинск должен был взять на себя миссию по выдвижению обвинения Шахунье и препровождения её в столицу. Он собирался сделать это, однако прежде очень хотел проверить одну гипотезу…

* * *

Юра надавил на звонок и некоторое время стоял в коридоре, прислушиваясь. Ему показалось, что за дверью раздавались голоса. Телевизор? Или у Юльки гости в такое позднее время?

Любимая выглядела встревоженной, но встретила она его тем