Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

class="p1">Многие светофоры перестали работать, что вносило в обстановку ещё больше нервозности и неразберихи. Солнце стремительно катилось за горизонт, и красно-жёлтые оттенки неба серели, неумолимо окунаясь в палитру ночи. А она обещала быть тёмной.

Малая Покровка всё больше походила на венецианский канал, проехать по которому можно было, наверное, только на гондоле. Преодолев несколько метров по воде, которая практически полностью покрыла колёса, байкер затормозил и заглушил мотор.

– Всё, Городничий, дальше сам.

Юра спрыгнул, обнаружив, что вода доходит ему уже до колена.

– Спасибо. Я… у тебя в долгу, – искренне поблагодарил он.

– Сочтёмся, – усмехнулся Дух дороги. – Удачи!

В жесте поддержки он поднял вверх руку с крепко сжатым кулаком и принялся разворачивать мотоцикл.

Загребая ногами воду, Юра двинулся вдоль Малой Покровки по направлению к Почаинскому оврагу. Повсюду царил хаос. Некоторые автомобилисты на свой страх и риск пытались выехать с улицы, спасая свои машины. То тут, то там срабатывали сигнализации припаркованных во дворах авто, которые сливались в общую вопящую какофонию. Чуть дальше вверх по дороге несколько автомобилей столкнулось друг с другом, и их владельцы сновали рядом, пытаясь как можно подробнее зафиксировать повреждения на фото.

По мере того как Новиков шёл, становилось темнее. Всё это время неприятные ощущения внутри не исчезали, но он уже привык к ним, как к фоновому гулу. Как будто внутренности постоянно кололо электрическими разрядами. Чувство тревоги за город усиливалось.

Наконец он свернул на улицу Архитектора Харитонова, пройдя мимо здания Пенсионного фонда, выбрался к Почаинскому оврагу. Картина, которая предстала перед ним, выглядела зловеще.

Юра запоздало вспомнил, что как раз в этом году овраг активно реконструировали и пытались облагородить – вырубили здесь деревья, убрали мусор, а теперь собирались сооружать какое-то общественное пространство.

Он взглянул на раскопанный овраг сверху вниз – сейчас в полумраке виднелись размытые горы щебня и песка, кое-где угадывались очертания спецтехники, наполовину погребённой под зловонной грязной водой, вышедшей на поверхность реки. Новиков разглядел желтоватую покосившуюся кабину трактора, экскаватор, поднявший вверх изломанную стрелу, словно утопающий, молящий о помощи. Света нигде не было – не горели окна окружающих зданий и ночные фонари.

Людей, кстати говоря, тоже не наблюдалось. Юре это показалось странным, хотя если они чувствовали тут то же самое, что и он, то факт их отсутствия был вполне объясним. Здесь отчётливо фонило смертью, беспросветностью, унынием, отчего возникало стойкое желание как можно скорее убраться куда подальше.

Новиков ловко достал фиал, который дал Дзержинск, снял колпачок. Пробка вышла из стеклянной ёмкости с характерным хлопком, и из фиала вылетело зеленоватое облачко. Не давая себе времени на раздумья, Городничий влил в себя жидкость, стараясь сделать так, чтобы она не попала на язык.

Но вкус её всё-таки пришлось ощутить – жидкость омерзительно отдавала какой-то химией и вызывала рвотные позывы. Стараясь не обращать на это внимание, Новиков спрыгнул в овраг. Вода была ледяной, мутной и вонючей. Она доходила ему до груди и, судя по всему, продолжала прибывать.

Где-то вдалеке тоскливо выла сигнализация. Юра вытащил из рюкзака и включил фонарь, принялся водить им по пространству оврага, медленно продвигаясь вперёд и стараясь осмотреть каждый метр в поисках того самого камня. Он не знал, сработает ли это чудодейственное средство Шпиля. Не знал вообще, там ли он ищет. Он вымок и продрог, но продолжал методично прочёсывать овраг. Ноги его в безнадёжно испорченных кроссовках вязли в густой жиже на дне. Луч фонаря прорезал темноту, высвечивая грязную реку, одинокие деревья на склонах оврага, унылые контуры брошенной на произвол судьбы техники.

Очертания массивной каменной скульптуры, изображающей песочные часы, он увидел не сразу, но когда сделал это, то поразился тому, как такую огромную каменную глыбу можно не заметить. Высота её навскидку доходила метров до трёх-четырёх.

Когда Новиков подошёл ближе, его чуть не снесло течением – скульптура располагалась как раз напротив торчащей из почвы трубы, из которой хлестала вода. Саму трубу видно не было, но Юра знал, что она там – ещё будучи ребёнком, он видел её в этом месте, хотя тогда и не придал особого значения струящемуся по оврагу ручью.

Сейчас этот ручей превратился в полноводную реку, которая угрожала безопасности всего города.

Новиков устремил внимание на каменную глыбу песочных часов и начал торопливо ощупывать шершавую холодную поверхность, водя узким фонарным лучом по округлым бокам. Надписи он заметил не сразу. Они располагались одна напротив другой – по обе стороны конструкции.

«Всему своё время» и «Ручайся только за себя», – гласили они.

«Мда… Очень понятно. И что это должно значить?» – подумал Юра, прикидывая варианты дальнейших действий. Очевидно, эти надписи каким-то образом относились к заключённому с Прежним договору. Но как это следует интерпретировать?

Вода тем временем продолжала хлестать из трубы, сбивая с ног. Несколько раз Новиков поскальзывался на грязи и падал, вновь поднимался. Уровень воды доходил ему уже практически до шеи.

Ещё чуть-чуть, и придётся пуститься вплавь, хотя делать это в одежде да ещё с рюкзаком и тяжёлым мечом за спиной было бы не так просто.

Юра навалился плечом на каменную глыбу, пытаясь придвинуть её ближе к трубе и перекрыть тем самым ток воды, но сделать это оказалось нереально. Песочные часы стояли крепко и не подались ни на миллиметр. Тогда Городничий попробовал высвободить Силу, представляя, как камень ползёт в нужную сторону, но и тут его ждала неудача. Может, он как-то не так концентрировался, а может, слишком нервничал, и это сбивало настройку.

– Зря стараешься, Городничий, – раздался за его спиной гремящий голос.

Новиков узнал его. Почайна. Всё-таки решила явить свой антропоморфный облик.

Юра обернулся, и по спине пробежала волна животного ужаса. На этот раз фигура реки была поистине исполинской, и рядом с ней Новиков чувствовал себя несоизмеримо мелкой букашкой.

– Теперь тебе никто не поможет, – прогремела Почайна, и над оврагом разнёсся её зловещий смех. – Нижний обречён.

– А я ни на кого и не рассчитываю, – выкрикнул Новиков. – И вообще, я пришёл не драться, а говорить.

Смех повторился. Гигантская женская фигура наклонилась к Городничему так, что перед ним возникло сформированное из струй воды двухметровое лицо.

– Говорить? И о чём?

– О тебе. О вашем договоре с Нижним. Я не знаю подробностей, но я предполагаю, что он… обманул тебя?

Мутные водовороты в глазах Почайны на мгновенье остановились и вновь начали закручиваться, но уже в противоположном направлении.

– Обманул, – чуть тише произнесла она. – Он обещал, что отпустит меня, когда придёт время. Этот камень – свидетельство моих страданий и моей боли…

– Почему