Дубликат - Леонид Жилеев

биолог Проекта, с ней и не согласна. Вот так вот и получилось в тот день с бабой Глашей: полчаса на уговоры в празднике поучаствовать, полчаса на скандал, полчаса на кофепитие с извинениями и полчаса на беседу. Не скажу, что надежду она во мне зародила, но хоть какую-то программу действий мы обсудили. Всё лучше, чем лежать в тоске и помирать.

А тогда только вышел от поварихи — прибежала Лена с текстами и с эскизами костюмов. Пришлось разбираться. Хотел возмутиться: почему ко мне? Но вспомнил, что судьба мне такая — быть изолятором между Леной и Алисой. Потом прибежала Ульяна, спросила разрешения после отбоя работать в спортзале — готовить те же костюмы и декорации; хорошо хоть вникать не пришлось, попросил только себя и никого из помощников не загонять и не калечиться.

Так и пошло: утром и вечером — репетиции. Сухопутные отдельно, морские отдельно, и Ульяна с Алисой — как посредники между нами и там, и там. Чувствую, что с той стороны нам тоже сюрпризы приготовили. Днём и после ужина — реквизит, костюмы, уточнение сценария, ну и мои беседы с бабой Глашей. Да, формат бесед сменился: баба Глаша выключила режим злобного препода и превратилась в очень умную, даже, наверное, мудрую пожилую женщину, и вместо лекций были просто беседы.

— Баба Глаша, а этот мой двойник, что империю сколотил, — он ведь долго уже существует. И ничего с ним не происходит.

— А это, Семён, ещё одна загадка. Он ведь как со мной один раз пообщался, так с тех пор меня и избегает. Видимо, во всяком правиле есть исключения. Есть подозрение: в незанятом узле ещё один такой живёт, но он тихо себя ведёт и на людях не показывается.

* * *

— И так мотался тот пионер от лагеря к лагерю, а в последнем лагере обнаружил, что может сам других пионеров будить. Разбудил он двоих, и ещё один пионер сам проснуться собирался — надо ему только помочь. Но вот беда: узнал он про себя, что через пять смен вся его жизнь закончится. Опять он уснёт и перестанет быть свободным человеком, а будет как все, а вместе с ним уснут и все те, кого он разбудил. И встал пионер, остановился и не знает, что ему дальше-то делать…

Смотрю, пираты мои носом клюют. Пихаю легонечко Ульянку локтем: просыпайся.

— А? Я всё проспала, Семён, расскажешь ещё раз потом? Мне тоже интересно, что там было.

Ничего не отвечаю, да ответа сразу и не требуют.

— Так, на сегодня сказки кончились и началась действительность! Девочки — к лодкам, мальчики — костёр потушить, чтоб ни уголька не осталось, пожара тут ещё не хватало, и тоже к лодкам. Потом марш на вёслах к пристани, реквизит спрятать в лодочном сарае, лодки привязать, и все бегом по домикам. И не проболтайтесь мне до праздника! Кто проболтается, тот больше в этой смене ни в чём участвовать не будет!

Все забегали, засуетились, зашуршали. А Гришка подходит ко мне и дёргает за штанину.

— Семён, а что дальше-то было?

— А ничего не было. Стоит тот пионер и думает, как ему быть. Хочешь, дальше сам сочини.

Через четверть часа все разобрали вёсла, а я использую этот момент, чтобы ещё раз прорепетировать подход к берегу. Причаливаем, выгружаемся, привязываем лодки, помогаю октябрятам спрятать все украшения с лодок, вёсла, оружие в сарае и командую:

— По домикам!

А когда уже идём с пристани, и мостки, раскачавшись, скрипят под ногами так, что не дают говорить, Алиса сжимает мне локоть и шепчет на ухо:

— Расскажешь эту сказку Ульянке — убью!

Я сплоховал с этой сказкой, надо было мне за языком следить, а то девки мои — умницы. Догадалась вот, догадалась и всё поняла.

— Алиса, я виноват перед вами.

— Потом обсудим, после праздника. Всё нормально, ни в чём ты не виноват.

На том и расстались. Сейчас иду к себе, а сердце колотится из-за завтрашнего дня так, как будто собрался в первый раз в жизни девочку на свидание пригласить. Так никогда и не решился, кстати. Дошёл до спортзала, пока шёл, заметил: в столовой свет горит. Баба Глаша тоже не спит — волнуется. Интересно, есть ли у бабули коньяк в загашнике или настойка какая? Стою на крыльце спортзала, смотрю на звёзды, на их отражение в реке, на отражение острова Длинного в той же реке. Нет, спать! Не должно быть у Морского царя мешков под глазами!

IV. Очень приятно, царь

Утром поднялся ещё до будильника — всё ещё волнуюсь. Поднялся, открыл дверь и обнаружил сидящих в спортзале Сашу с Ульяной. Сидят, каждая в своём углу, смотрят на меня и молчат. Вот хорошо, что я брюки натянул.

— Барышни, дорогие, вы ко мне?

— Вообще-то нет, но спать не можем, а идти всё равно больше некуда. Ты же нас не выгонишь? — Саша явно испытывает на мне силу своей улыбки.

— Вы не поверите… — широко улыбаюсь в ответ. Ляксандра… Грожу ей пальцем, а Саша уже просто улыбается, без кокетства. — Конечно, не выгоню, знаете же. Ладно, раз пришли, подождите, я умоюсь, а ты, Ульяна, пока чайник поставь.

Я же чайником обзавёлся и электроплиткой. Электроплиткой, потому что электрические чайники на складе кончились, остался только обычный. Эмалированный чайник тёмно-зелёного цвета, вместимостью в два с половиной литра, широким днищем, на всю конфорку, и маленькой, меньше, чем крышка у стеклянной банки, горловиной. Когда вода в чайнике закипает, эта крышка начинает энергично подпрыгивать и дребезжать.

Беру пакет с умывальными принадлежностями, вафельное полотенце вешаю на шею и отправляюсь в душ. Вообще-то умываться в душе неудобно, но топать до общего умывальника мне лень. Возвращаюсь через пять минут, чистый, умытый и дрожащий от ледяной воды.

Чайник ещё только запел, достаю кружки, достаю пол-литровую банку под заварку, достаю пачку чая — «Краснодарский № 36», в оранжево-красной полосатой пачке, достаю коробку рафинада. Достаю пачку сухарей из сухого пайка — привет из бомбоубежища, а Ульянка, увидев и узнав сухари, хитро улыбается и вытягивает откуда-то газетный свёрток, разворачивает, а там несколько картонных трубок. Читает надписи на них, одну оставляет себе, а остальные протягивает мне.

— Держи.

Держу, разглядываю. Картонные трубки, с одного конца закрытые металлическим колпачком, на боку маркировка: «СХТ-40». Сигнальные ракеты из того же бомбоубежища. Алиса будет довольна — пиротехник-любитель наш. А Ульяна зря туда в одиночку лазила, потом выскажу ей своё «фи».

— Небольшое дополнение к сценарию.