Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

Ели вкусно. Разумеется, хвалили лобстеров. Отец сказал, что никогда такого не ел, и спросил, где я это взял. Я ответил, что есть места. Мать посмотрела на меня с прищуром, но промолчала. Ксюша рассказывала про подготовку к родам, Артём про то, что загнал строительную бригаду переделывать гостевую спальню под детскую комнату.

А я всё ждал подходящей минуты.

Сидел, ел, отвечал, смеялся, где положено, и ждал. Ждал, когда наступит момент, в который можно будет встать и сказать людям, которые меня любят, что я не тот, за кого они меня принимают, и что я ухожу. Врать не буду, я ждал его час, ждал два, и с каждым тостом понимал, что момент этот не наступит. Потому что в таком деле подходящей минуты не существует. Есть только та, в которую ты решишься.

И я решился.

Я поднялся с бокалом.

— Я хочу сказать, — начал я, и за столом притихли, — что рад всех вас видеть. Сегодня здесь собрались самые близкие мне люди. Все, кто у меня есть.

Соня зарделась. Она опустила глаза в тарелку, и в мыслях у неё стояло чёткое, как надпись на стене: «Он сейчас сделает предложение». И следом: «Я скажу — да».

Сегодня, в эту минуту, при родителях, она бы сказала мне «да», и мне, честно, было жаль её разочаровывать.

— Мам, пап. Я никогда вам этого не говорил, потому что мужчины в нашей семье таких слов не говорят. Но сегодня скажу. Я вас люблю. Вы вырастили меня так, что я, где бы ни оказался, знал, что такое хорошо и что такое плохо. Мне это, поверьте, пригодилось. Больше, чем вы думаете. Спасибо вам.

Мать поднесла салфетку к глазам. Отец просто кивнул.

— Тём. Ты мой лучший друг, и ты нашёл свою половину в моей сестре. Я не знаю, кому из вас двоих больше повезло, и, думаю, вы сами не знаете. Но я счастлив, что это случилось.

— И Соня, — я повернулся к ней. — Я повстречал тебя, когда не ждал, что повстречаю хоть кого-то. Ты стала мне дорога. Я это говорю при всех, чтобы ты знала.

Она подняла глаза, и в них было всё, что она собиралась ответить.

Я выпил. Потом подошёл к столу, поставил бокал, выдвинул ящик и свободной рукой достал магические договоры.

— А сейчас, — сказал я, — я хочу, чтобы все представили, что вы находитесь в волшебном мире Гарри Поттера, где договоры имеют силу. И мы сейчас совершим одно магическое таинство.

— Ого, братец, — сказала Ксюша, — а ты решил конкурсы устроить?

— Вроде того.

Я раздал пергаменты.

Артём взял свой, развернул и прочитал. Я видел, как двигаются его глаза. Договор о неразглашении, составленный так, будто его писал средневековый писарь: «Подписавший клянётся не разглашать сказанного за этим столом никому, кроме сидящих за ним, ни словом, ни письмом, ни знаком, и в подтверждение отдаёт каплю крови». Артём, который в жизни подписал тысячи договоров, дочитал до конца, ухмыльнулся и решил, что это шутка. Я протянул ему перо, каким пишут каллиграфы, и он поставил размашистую подпись.

Он не заметил, что перо кольнуло его в палец. Никто не заметил. Перо было сделано так, что укол ощущался как царапина от бумаги, а капля крови, которая выступила на подушечке, тут же уходила в пергамент, и пергамент её впитывал.

Отец подписал, косясь на Соню и усмехаясь. Мать подписала, покачав головой. Ксюша подписала и спросила, где приз. Соня подписала последней.

— И что же ты такое хочешь нам рассказать? — спросил отец насмешливо, глядя на Соню.

Вместо ответа я поднял руку.

Пять пергаментов сорвались со стола и полетели ко мне. Они летели медленно, чтобы все успели увидеть, и легли мне в ладонь стопкой, один на другой, аккуратно, как их положил бы секретарь.

За столом стало тихо.

Артём смотрел на мою руку. Ксюша смотрела на пергаменты, потом на стол, где они только что лежали, потом снова на пергаменты. Отец сидел с открытым ртом и с рюмкой в руке, которую забыл поставить. Мать медленно отложила вилку. Соня не двигалась вообще, и в мыслях у неё была пустота.

Я щёлкнул пальцами.

И посреди комнаты, между столом и окном, появился архангел Михаил. В серебряных доспехах, с крыльями, с венцом над головой, и свет от него ложился на стены. Его знала вся планета.

— Вот как-то так, — сказал я.

Никто не пошевелился.

Я развеял иллюзию, но оставил крылья… настоящие, которые, к слову, прорвали рубашку.

— Пока никто не начал задавать вопросы, — сказал я, — я расскажу всё сам. От начала до конца. Я вас прошу, дослушайте.

Никто не возразил. Никто, кажется, не мог.

— Меня зовут Костя Соколов, — начал я. — Я ваш сын, ваш брат, твой друг, и это правда. Но меньше года назад… на войне, я умер.

Мать вздрогнула.

— В окно моей позиции влетел дрон. Его я тогда не сбил, и он разорвался, а я умер. Только вот я не попал туда, куда попадают все. Я очнулся в другом теле, на другой планете, за столько световых лет отсюда, что цифру я даже не знаю. Планета называется Грея. Там есть магия. Настоящая, как в тех книгах, что читала Ксюша. И тело, в которое я попал, принадлежало молодому человеку по имени Андер Арес, младшему сыну древнего магического рода. Он умер за секунду до того, как я в нём проснулся, и я до сих пор не знаю, отчего. Я прожил в этом теле годы. Я стал этим человеком. Его память, его семья, его дар, его имя. Костя и Андер смешались во мне так, что я уже не отделяю одно от другого.

Артём открыл рот, но я поднял руку, останавливая его, и он не стал перебивать.

— Род Арес, в который я попал, ведёт своё начало от богини. На той планете так говорят: богиня войны Арес, прародительница рода. Я думал, что это сказка. А потом я узнал про богов, которые называют себя финары.

Про Арес, которая когда-то давным-давно, задолго до того, как на Земле построили первую пирамиду, проводила эксперименты над теми, кто жил на Земле. Про то, что она смешивала свою кровь с кровью смертных и смотрела, что получится.

И вот что я вам скажу, — продолжил я, — мы носители её крови точно так же, как род Арес на Грее. Просто у нас это спит, а у них