Реконкиста - Иван Алексин

брат Кристиан, а не остров Даго. Погоди, вот втянешься ты в тридцатилетнюю войну, я у тебя ещё и Эзель до кучи отниму. Нечего датскому гарнизону так близко у моих владений торчать!

— А какой смысл одевать корону на голову Яна Казимира? — вступил я в спор. — Нам же польский король сейчас в первую очередь нужен для того, чтобы он отпор турецким полчищам организовал и их наступление остановил. А что у Владислава, что у Яна Казимира воинской силы под рукой нет.

— А у Карла есть⁈ — начал заводится Кристиан. — Он же ещё сопляк совсем. Кто под его руку пойдёт.

— Королевичу Карлу, если его выберут, я со своим войском на помощь приду, — веско заявил я, разыгрывая беспроигрышную карту. — А ты, мой царственный собрат, если, по-твоему, выйдет и королём изберут Яна Казимира, со своим войском с османами воевать сюда придёшь?

Всё, уел я Кристиана. Ему больше делать нечего, как за польские интересы в чужом краю своё войско класть. До Дании турки при любом раскладе не дойдут. А вот до моего царства дойдут. Особенно теперь, когда оно там далеко на Запад свои границы раздвинуло. Вон, Крым обратно отбить уже попытались. Так что лучше я их здесь разбить попробую и заодно на польский трон своего ставленника посажу.

— Пусть будет, Карл, — буркнул со своего места Иоганн Георг, — но только при условии, что Саксония получит обещанное.

— Карл, — кивнул бранденбургский курфюрст.

— Я тоже за Карла, — присоединился к большинству Богуслав, понимая, что в противном случае будущий король может и припомнить его маленькому княжеству его афронт.

— Значит, Карл, — вновь хлопнул ладонью по столу Фердинанд, — но с условием, — окатил он меня ледяным взором. — Регентом при несовершеннолетнем короле станет его мать, королева Екатерина. О возвращении к власти Густава, не может быть и речи!

— Густав уже уехал ко мне в Москву погостить, — мысленно потёр я руки. Карл ещё не скоро в возраст войдёт, так что Польша через Екатерину фактически под моим контролем находится будет. Да и самого Карла Фрол вполне лояльным к Русскому царству правителем воспитать должен. — Ну, что же, — поднялся я из-з стола. — На этом всё. Теперь нужно как можно скорее коронацию провести, и я с войском навстречу туркам выступить смогу.

— Как всё! — поднялся вслед за мной Фридрих. — А как же моё герцогство?

— А что с твоим герцогством? — закосил я «под дурачка».

— Так там твои войска стоят! — курляндский герцог затравленно огляделся по сторонам. — Дозволь мне вернутся в Митаву. Я тоже готов признать Карла польским королём и принести ему вассальную присягу.

— И будут стоять, — откровенно зевнул я. — А вассальную присягу его отцу ты уже приносил и изменил ей, встав на сторону шведского короля. Теперь то чего жаловаться? Проиграл войну — будь добр стойко переносить её последствия. Я думаю, Карл Ваза сам сможет справится с управлением Курляндией, став её герцогом. Нужно же хоть ему хоть как-то компенсировать потерю других территорий?

Глава 23

14 января 1621 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Совсем недавно здесь прошли, нехристи.

— Передовые отряды. Наскочили намётом в деревню, пожгли, что с собой утащить не смогли и сразу обратно ушли. То татары. Их повадки.

— Татары, — согласился я с Вишневецким. — Я слышал, что повелитель буджакских ногаев, Кантемир-мурза всех, кто может держаться в седле по всем кышлам (стойбищам) в этот поход собрал. Понимает, собачий сын, что если не одолеет нас султан в этой войне, то и его орде в Буджакских степях не кочевать; либо перебьём всех до единого, либо в Болгарию откочевать придётся.

Лошадь подо мной встревожено всхрапнула, чуя сильный запах гари, витающий в воздухе, забила копытами, шарахаясь в сторону от чёрных пятен на снегу. Сам снег уже давно утратил свою белизну и, перемешавшись с пеплом, стал серым. Войско шло через то, что раньше было деревней, а теперь от неё остались лишь десяток печных труб, торчавших из пепелищ, как обугленные пальцы.

— Хлопов всегда жгут, — пренебрежительно пожал плечами Кшиштоф Радзивилл, проезжая мимо ещё одного пятна, женщины средних лет в разорванной в клочья одежде. — Они привычны к этому. К весне новые мазанки поставят и снова землю пахать начнут.

— Если будет кому пахать, — зацепился я взглядом за лежащие слева от дороги, у обугленного колодезного сруба останки ещё одной женщины с тремя детишками. — Совсем басурмане озверели. Раньше хоть в полон бы увели, а теперь всех подряд режут. Кузьма.

— Слушаю, государь, — тут же подъехал ко мне Кривонос.

— Вели своим похоронить. И попа Феоклиста покличь. Хоть они и католики, но где я им здесь ксендза найду? Господь всеведущ. Сам на небесах во всём разберётся.

— Вольно тебе… — начал было Радзивилл, но не договорил, решив, по-видимому, не развивать тему.

Мой союзник вообще с самого начала этого похода старался держаться со мной подчёркнуто вежливо, старательно обходя все острые углы. Понимал, очевидно, великий князь литовский, что в выступившем против турок триумвирате, именно я ключевую роль играю.

Хотя, чего тут не понимать?

После воссоединения двух армий Пожарского и Скопина-Шуйского, под моей рукой находилось почти тридцать тысяч отлично экипированного, хорошо обученного войска. Учитывая, что сам Радзивилл привёл с собой лишь четырёхтысячный конный отряд, состоящий в основном из панцирных казаков, а Вишневецкий смог собрать около шести тысяч выжившего после недавнего разгрома сброда, сомнений, за кем из нас стоит реальная сила, ни у кого не возникало. Откажись я по какой-либо причине от нашего союза, отступи с войском на Восток к своим новоприобретённым землям, и перспективы двух оставшихся полководцев сразу станут отнюдь не радужными.

Дорога поднялась на пологий взгорок, и оттуда открылся вид на следующую деревню — вернее, на то, что от неё осталось; лишь один уцелевший дом посреди чёрного пепелища, непонятно каким чудом избежавший участи десятка других строений.

— Стой! — крикнул кто-то из передового дозора и, вытянувшаяся на добрую версту по заснеженной дороге колонна, замедлила ход. Я бросил коня вперёд, решив узнать, что случилось.

Из первой, уцелевшей от огня хаты вышел старик в рваном тулупе, прохромал, подслеповато щурясь на въезжающее в деревню войско, осел коленями прямо в снег