Реконкиста - Иван Алексин

— Не жгите, милостивые паны, не жгите, у нас уж и так всё пожгли!

— Свои мы, дед, — сказал ему подъехавший поручик, положив руку на эфес сабли. — Царское войско. Турка бить идём.

Я скептически фыркнул, подъезжая следом. Нашёл, чем успокоить! Московиты для этого крестьянина такие же захватчики, как и турки. И хорошего от них польские крестьяне не ждут. Суровые реалии войны. И даже то, что в этот раз мы как бы на стороне поляков выступаем, ничего для местного населения не меняет. Иной раз и собственные ратники, что мимо бредут, пограбить могут. Что уж тут о союзниках после этого говорить?

Старик поднял голову, с тоской смотря на обступивших его воинов. В благие намерения иноземцев, многое повидавший за свою жизнь, пожилой крестьянин явно не верил.

— Меня убейте, коль охота есть — сказал он тихо, искательно заглядывая в глаза всадников. — Только хату не троньте. Христом молю. Там дети малые остались. Не поставить им хату. Помёрзнут.

— Много вас тут осталось?

— Трое нас, ясновельможный князь, — старик, разглядев во мне важного пана, пополз по снегу к лошади. — Я да внук с внучкой. Мы в погребе, когда татарва наскочила, отсиделись. Остальные кто в лес ушёл, кого…

Договаривать он не стал, а просто повёл рукой в сторону пепелища, и этого жеста было вполне достаточно.

Я закусил губу, давя на корню вспыхнувшую было жалость. Всех всё равно не спасти. Жертвами любой войны всегда в первую очередь становятся крестьяне. Вокруг их деревень обычно нет высоких стен, за которыми можно было бы укрыться, у них нет ни оружия, ни воинской выучки, чтобы попробовать защититься и дать отпор, их грабят и убивают, зачастую лишь для того, чтобы досадить врагу. И я в этой кровавой вакханалии исключением отнюдь не являюсь. Тоже есть в чём перед Богом покаяться. Так чего уж теперь? Впрочем, почему не помочь, если это тебе почти ничего не стоит?

— Ступай в дом, старик. Не тронет вас никто. И татар больше не жди. Никифор.

— Что прикажешь, Фёдор Борисович?

— Пусть им съестного припаса, чтобы до весны дотянуть, выдадут. И зерна немного оставь; отсеяться. Хотя…

Что я имел в виду этим «хотя», я уточнять не стал. И так понятно, что, если в деревню из леса обратно никто не вернётся, этим троим не выжить.

За деревней дорога пошла вдоль Вислы, по крутому нависшему над рекой берегу. Лес отступил чуть в сторону, превращаясь в сплошную, укутанную снегом стену.

— Сказывают, Мурад-паша, оставив под Люблином небольшой отряд, навстречу нам выступил, — прервал затянувшееся молчание Кшиштоф Радзивилл. — Татары — это так, баловство. Рассыпались по всей округе частым гребнем и жгут всё, до чего добраться удаётся. Большой силы за ними нет. Многие чамбулы (ногайский отряд примерно в тысячу всадников) калмыки успели вырезать. Говорят, что Кантимир-мурза под свою руку лишь чуть больше десяти тысяч всадников собрать смог. Турки — иное.

— Турки числом берут. — согласился с великим князем Михаил Вишневецкий. — По донесениям лазутчиков серидар (командующий армией) Мурад-паша с собой стотысячное войско ведёт. Навалятся все разом в чистом поле, тяжко станет.

— Нужно было под стенами Варшавы турок ждать, — в который раз начал отстаивать своё мнение Радзивилл. — Выбрали бы место поудобней, настроили укреплений, как твой, Фёдор Борисович, фельдмаршал любит. Городские стены, опять же, за спиной; если что не так, завсегда укрыться можно.

Я закатил глаза, с тоской смотря под копыта коня.

Опять великий князь о своём. Нет, оно, конечно, понятно, что порвав с Польшей и выкроив при её разделе для себя изрядный кусок, Радзивилл теперь за эту страну не хочет воевать. Для него теперь наоборот, чем Польскому королевству хуже, тем лучше. Больше шансов, что польские паны всё в обратную сторону отыграть не захотят. А потому, будь его воля, он турок не то, что под Варшавой, на границе великого княжества Литовского бы встречал. И это при том, что Мурад-паше до этой самой границы ещё добраться нужно, что тоже далеко не факт.

Но мне-то какой резон его хотелкам потакать? Мне, как это не странно теперь звучит, Польша боеспособной нужна. Как противовес тому же Литовскому княжеству и не до конца разгромленным шведам. А там при случае польские хоругви и против Священной римской империи можно будет повернуть; богемский трон для Густава, папашки нынешнего польского короля Карла, обратно потребовать.

Хм. Шучу, конечно. Один раз уже потребовали. Еле разгрёб. А вот Прусское герцогство у бранденбургского маркграфа обратно возвернуть — вполне возможный вариант. Слишком уж большими проблемами слияние этих двух государств не в таком уж и отдалённым будущем для всей Европы обернуться может.

— А как же гарнизон, что в Люблине в осаде сидит? Да и Львовский замок, как мне докладывали, ещё держится.

— Вот и хорошо, что держится. Нам больше времени к грядущему сражению подготовиться было бы, — даже не подумал сконфузиться великий литовский князь. — Полководец иной раз и частью войска должен быть готов пожертвовать, если это для дела нужно.

— С этим не поспоришь, — неожиданно развеселился Вишневецкий. — Вот только ты, князь, не своим войском пожертвовать собрался!

— Великий князь!

— Да хватит вам уже лаяться! — вспылил и я, рявкнув на потянувшихся к саблям полководцев. — Решили уже, что в поле туркам сражение дадим, так что теперь о Варшаве вспоминать? — покосился я на Радзивилла. — А ты, пан Вишневецкий смирись, наконец, что Литва от Польского королевства отделилась. Тебя великим коронным гетманом с таким условием и возвели.

Дальше ехали молча. Вишневецкий с Радзивиллом продолжали зло коситься друг на друга, я же размышлял о судьбе двух конных сотен, посланных собрать сведения о передвижении турецкого войска и пропавших в окрестных лесах. Неужели где-то в засаду угодили? Оба отряда сразу.

— Скачет кто-то, Фёдор Борисович, — вернул меня к реальности Никифор. — Кажись из передового дозора людишки.

Я привстал в седле, наблюдая за тремя всадниками, несущимися навстречу войску во весь опор.

— Татары! — крикнул старший, осаживая коня прямо передо мной. — Верстах в двух, у переправы, — стряхнул он иней с бороды. — Сотни две сабель, может чуть больше. Реку по льду переходить собираются.

— Вас заметили?

— Не должны были, мы из перелеска их углядели. Половина уже спешилась да на лёд коней ведёт, остальные