Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Абье, сам же капитан Берро ошеломлённо смотрел на тысячи горожан, что в праведном гневе подбрасывают в воздух одного из служителей. Немногим позже, очевидно, обсудив дальнейший план действий, к народу вышел и Понтифик в окружении трёх главных священников Детей Создателя, в определённый момент жизни сменяющих самого Понтифика - Патрисов.

Лишь завидев белоснежные одеяния и золочёную тиару, горожане завопили с новой силой и как можно быстрее лес рук стал проталкивать опьянённого служителя ближе и ближе к «голове» толпы. Избитого и истерзанного служителя с силой бросили на ступени Птер Абье, отчего тот заскулил и сжался в клубок.

Быстро подбежав к израненному служителю, Птерус наклонился к нему и прошептал прямо в лицо:

- До чего ты довёл себя, сын мой?

- Вера... Довела... И жизнь паскудна стала... - заикаясь ответил мужчина.

- Во времена, когда нам как никогда нужна вера людей, ты... Ты..!

- Хр-р... - захрапел опьянённый, забыв и о боли, и о ранах.

Птерус от столь неслыханной наглости присел на ступени и испуганно воззрился в толпу, требовавшую честного суда. Они требовали сделать так, как негласно веками судили всех погрязших в грехах служителей. Птерус знал, что для этого человека они не найдут лучшего наказания, кроме смерти. На момент перед его глазами вновь встала толпа Одурманенных, которых он встречал с распростёртыми объятиями и пострадал в тот роковой день. Шумно дыша и отирая со лба испарину он невидящим взором упёрся в толпу и осознавал лишь приближающийся крах всего того, что он верой и правдой выстраивал и как Патрис, и как Понтифик.

Внезапно толпа стала расступаться. Медленно, не торопясь два человека подходили всё ближе и ближе к Птер Абье. Стоило горожанам разглядеть этих людей, как многие из них преклонили колено. Впервые капитан Берро смог хотя бы представить, как же много Церковников Малефикар находилось сейчас в городе. Из многотысячной толпы минимум треть упала на колени, как только два человека добрались до самого Священного дома.

Две девушки, как две капли воды похожие лицом, но различные и по фигуре, и по цвету волос, несли в руках по небольшому кадилу, напевая под нос древнюю молитву, воспевавшую Бога-Создателя. Ту самую, что пел Калеб. Ту самую, что зачитывала каждый вечер за дверями закрытой комнаты мать Уиллема.

- Объяснитесь, дети. - тихо проговорил Птерус.

- Мы не дети тебе, Оливий. - проговорила пухлая, плотная девушка с чёрными как смоль волосами.

- Мы послы и Кровные Сёстры Верховного Церковника, Калеба Мальферия. - продолжила худая, светловолосая девушка слегка охрипшим голосом.

- Сатум... - проговорил Птерус и обратил свой взгляд на темноволосую девушку, а затем укоризненно посмотрел на вторую девушку и с нескрываемой неприязнью протянул: - Фатум... Неужели даже в таком богомерзком деле копошатся руки Калеба Лемуса?

- Молчи, старик! Его Святейшество не раз предупреждал этот гнилой город о том, что лишь действиями можно найти истинный путь. Разглагольствования и высиживание своих мест ещё быстрее приведёт это место к краху, но Он не позволит этому случится. Его рука задушила последнего из торговцев смертью. Его рука убрала с лица этой святой земли последнего из самых падших людей, которые за грязную монету готовы были стать косой судьбы. А что сделали вы, Дети Создателя? Что сделал Совет? - сощурив глаза спросила Сатум.

- Не забывайся, дитя, что прежде, чем вы нашли последнего из торговцев, остальных отправили к Создателю Бежевые Щиты и Вороны. - пошёл в наступление Птерус.

- Вороны! Дьявольские гонцы, которые птицами проносятся над городами! За одно лишь упоминание вашей с ними связи Вас, Оливий, должны были вздёрнуть!

- Да вы ведь кучка прихлебателей! Где была ваша хвалёная Церковь, когда народ погибал от голода и отравы, которая проносилась по каждому закоулку? Мы - защитники города, лишь спустя время поняли, что приказы короля, направленные исключительно на новую столицу, не стоят нашего внимания. И ослушаться его мы не могли. Если бы даже спустя пять лет его правления мы придерживались всё тех же приказов, то город был бы в ещё более плачевном состоянии. Вам не хватает битых домов, мёртвых тел, разбросанных по улицам, бродяг, скитающихся из района в район, полу пустой казны и десятков сект, которые тянут руки к «голове» этого Государства ради подаяния? - обратился к народу Уиллем. - Они грели руки, чтобы в удачный момент урвать себе кусок славы! Не их заслуга в том, что город освободился от торговцев! Не они положила конец голоду и нищете! Всё, чего они хотят - подмять под себя город.

- Ложь! - крикнула Фатум.

- Святотатство! - шикнула Сатум.

- Хорошая речь, капитан. - протянул высокий крепкий мужчина, только-только показавшийся из толпы.

- Никак не ожидал увидеть тебя здесь, Калеб. - громко произнёс Птерус, поднявшийся, наконец, на ноги. - Сколько лет прошло...

- Достаточно, чтобы отец, попавший в изгнание, смог передать своему сыну все заповеди и привить веру. - Калеб подтянул одеяние и сложил руки на груди, надменно воззрившись на капитана Берро. - Кажется, вы забываетесь, Главный Советник. Тысячи людей пришли сюда не потому, что я их позвал. И притащили они этого беднягу не потому, что я приказал так сделать. Сознание этого города, его жителей, живёт независимо от меня. Я надеюсь, что вы не пропускали уроки истории религии и помните, как во все времена разбирались с людьми, которые жёстко отвергли идеалы Детей Создателя и погрязли в грехах? Уже тогда Церковь Малефика была вне закона. Уже тогда за одно лишь упоминание Церковников могли избить плетьми или и того хуже - повесить. Никто бы не стал нас слушать.

- Это не отменяет того факта, что ты и вся твоя шайка лишь ждали удобного момента, чтобы заявить о себе! – прикрикнул Уиллем.

– Церковники Малефикар – не причина. Мы лишь следствие того, что в сердце города завелась червоточина. А может и вовсе не червоточина, а целая гнилая сердцевина, которая одним своим присутствием отравляет жизнь всем остальным. И благодаря этому я не вижу никакого противоречия или злого умысла в том, что мы явились именно сейчас. Эти простые, наивные люди желают лишь одного – сильную руку, которая вытянет их из этого болота. Мы встали рядом с вами в момент, когда сами могли проявить себя с лучшей стороны. Мы вышли в свет тогда, когда смогли дать выбор этим людям и показать на практике, что можем мы, а что можете вы.