"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Привлеченная шумом, с кипой бумаг вошла Анна Морозова — это были свежие донесения от ее людей с биржи.

— Вот, — она ткнула пальцем в строчку цифр. — Цена на бумаги их Ост-Индской компании продолжает падать после известий из Константинополя. Можно упомянуть это для купцов.

Через час выстраданный текст был готов. Нартов, матерясь, выхватил у меня лист и передал своим наборщикам. Началась самая муторная работа — составление печатной формы из сотен крошечных букв.

К вечеру, когда над Гаагой сгустились сумерки и уставшие дипломаты разъезжались по своим резиденциям, наша контратака началась. Сотня «летучих листков», еще теплых, пахнущих типографской краской, оказалась в руках сети Орлова.

И город заговорил нашими словами.

На центральной площади, у фонтана, рыжий верзила вскочил на бочку и, развернув наш «Гаагский Вестник», заревел, перекрывая шум толпы:

— Свежие известия! Читайте, что скрывают от вас господа дипломаты! Почему английские купцы боятся русского Императора⁈

К нему тут же сбежался народ. В портовых тавернах, где шкиперы глушили пиво, наши люди, взобравшись на столы, зачитывали сведения Анны о панике на бирже. Купцы хмурились, переглядывались — цифры убытков они понимали лучше любых проповедей. У университета студенты, окружив одного из своих, слушали едкую статью Лейбница о «научной гордыне островитян» и анонс создания новой Академии в Петербурге.

Мы устроили представление: десятки маленьких театров по всему городу. Оружие, против которого они были бессильны.

Эффект превзошел все ожидания. Гаага бурлила. Новость, передаваемая из уст в уста, обрастала невероятными подробностями. Дипломаты, выглядывавшие из окон карет, видели совершенно иной город. Утром город ненавидел нас, теперь же — с жадным любопытством слушал.

Мы перехватили повестку. Вынесли свой спор с закрытого судилища на улицы. Превратили их юридическую интригу в публичный скандал. В какой-то момент у меня возникла мысль совершить революцию на этой волне, но я вовремя спохватился. Это перебор, не пойдут люди за чужим правителем. Но сам факт такого ажиотажа радовал.

Когда я стоял у окна в коридоре ратуши, наблюдая за этим кипением, ко мне подошел Дюпре.

— Блестяще, мсье барон, — прошептал он, глядя на толпу у одного из глашатаев. — Просто блестяще. Вы обратились напрямую к подданным. Очень по-французски.

— Это по-русски, Анри, — ответил я. — Бить не в бровь, а в глаз. Это — по-русски.

Я представил физиономию Харли. В его системе координат, русские, которых они считали дикарями, не способными связать двух слов без переводчика, оказались агрессивными, умными и быстрыми игроками, способными за один час перевернуть вверх дном.

Информационная атака дала нам передышку, но не изменила главного: мы все еще были в клетке. Вечером Пётр вызвал меня к себе. Стоя у окна, спиной ко мне, он смотрел на огни Гааги.

— Я сыт по горло этими играми, Смирнов, — произнес он, не оборачиваясь. — Харли, австрияки, голландцы… все они — шавки, брешущие по команде. Однако есть один старый лев, который молчит. И это молчание тревожит меня больше их лая.

Затем он повернулся.

— Они прячут от меня своего Короля-Солнце, как девку в тереме. Я приехал говорить с равными, а он даже не счел нужным явиться. Найди способ, Смирнов. Я хочу знать, почему он от меня бегает. И что ему нужно, чтобы перестать это делать.

Задача была ясна. Нужно достучаться до главного игрока.

В полночь, в убогой грязной гостинице, мы с Ушаковым встретились с французами. Маркиз де Торси уже ждал нас, с брезгливостью разглядывая обстановку.

— Надеюсь, генерал, вы решили встретиться по существенному делу, — его голос был насмешлив.

— Я пришел с одним вопросом, маркиз, — ответил я, проигнорировав его тон. — Зачем все это?

Он удивленно вскинул бровь.

— Весь этот конгресс. Весь этот цирк с трибуналом, с атакой на титул. Не будьте наивным, вы же понимаете, что за этим стоят англичане. Они все начали, уверен. Харли. Какова его конечная цель? Унизить нас? Мелко для него. Заставить убраться? Мы не уйдем. Так чего он добивается?

Де Торси криво усмехнулся.

— Вы спрашиваете меня о планах вашего врага, генерал? Оригинально.

— Я спрашиваю вас как единственного человека в этом городе, кто способен мыслить стратегически, — парировал я. — Все остальные — пешки. Харли разыгрывает большую партию, и я хочу понять ее правила, прежде чем он объявит шах и мат. И вам заодно.

Кажется, это его зацепило. Я ведь не просил о помощи — я предлагал интеллектуальную дуэль.

— Харли — торговец, — медленно произнес он, скорее размышляя вслух. — Он мыслит прибылью и убытками.

— Он создает образ врага, — уточнил я. — Не конкурента, а абсолютного зла: варвара, еретика, антихриста. Зачем? Чтобы оправдать свои действия в глазах… кого?

Я замолчал, глядя на француза. Я не мог понять к чему все эти телодвижения англичан, австрияк и иже с ними. Ну, соберут они против нас союз. Ну не пойдут же они всей Европой на Россию? Это чушь. Такого не было, люди на это не пойдут. Вот если бы они смогли вдохновить каждого европейца, тогда — да. Тогда можно было бы предположить, что у них получится. Но это же не возможно. Европа никогда раньше не объединялась против единого врага. Не было такого… Хотя…

— Крестовый поход, — выдохнул я.

Высокомерие во взгляде де Торси исчезло. Он приподнял бровь.

— Боже мой… — прошептал я, пытаясь осознать масштаб замысла. — Конечно. Он не собирает коалицию для войны. Он добивается от Европы благословения на «операцию». Он хочет, чтобы весь христианский мир благословил его на вторжение в Россию для «спасения цивилизации от чумы». Англичане хотят чужими руками — европейскими руками — забрать…

— Технологии, — закончил француз.

— Не просто забрать, а получить на это законное, моральное право. Гениально, не правда ли?

Я медленно опустился на табурет. Ушаков застыл, как изваяние. Даже де Торси с легким удивлением смотрел на меня. Видимо не ожидал, что я сам обо всем догадаюсь.

— Но чтобы получить такой мандат, — продолжил я, — ему нужно согласие всех. В первую очередь — согласие или хотя бы молчание Франции. А что он предложил вашему королю за это молчание, маркиз? Долю в добыче?

Он вскинул на меня колючий взгляд.

— Подумайте, — я понизил голос. — Вы действительно верите, что