Мастер врат - Маркус Кас

Глаза. В них я увидел смесь удивления, страха и… облегчения, пожалуй.

— Кто вы? — в который раз спросил он, еле совладав с голосом.

— Александр Лукич, — в который раз ответил я. — А вот теперь не помешает выпить кофе.

Благо такое простое предложение вернуло его к жизни. Клементьев поднялся, позвал племянницу и попросил принести напитки. Ему явно сейчас было очень нужно было заняться чем-то обыденным и понятным.

Я в это время достал из кармана горячий от магии обсидиан. Отчаяние.

И пока хозяин и девушка суетились, сначала убирая с журнального столика, а затем и накрывая его, я откровенно, как говорят в приличных обществах, пребывал в крайней степени изумления. Был ошарашен, в общем.

Я не применял силу, а забрал её. И не магию носителя, а совсем другую. Клементьев точно не был дуалистом, но его переполняло отчаяние. Такой концентрат, что словно стал вторым аспектом. Все эти годы он собирал отчаяние по крупицам и бережно хранил, все усиливая и усиливая.

Либо я совершил какое-то великое научное открытие, либо…

Либо чудеса просто случаются.

То есть и так это работает? Под завязку напитанный обсидиан говорил именно об этом.

— Александр Лукич, прошу, — отвлёк меня от мыслей хозяин, измученно улыбаясь и указывая на чашку, от которой исходил пар и аромат.

Девушка ушла, а мы долго молчали, неторопливо попивая кофе.

— Я должен извиниться, — первым нарушил тишину Клементьев. — Я многое должен сделать, но сначала — извиниться. Перед многими людьми. Если позволите, сначала я сделаю это, постараюсь исправить сделанное. А потом забирайте. Это возможно?

Сколько меня уже причисляют к тайной службе… За Баталова отлично работают и другие, впору самому удостоверение у него просить, ему и делать ничего не придётся. Подумав об этом, я улыбнулся. Роману Степановичу это точно понравилось бы.

— Это возможно, — кивнул я.

Да к чёрту что-то объяснять. Сам он выбрал свой путь, никаких проклятий, ментальных воздействий и подобного не было. Пусть думает, что за ним пришли. Собственно, я и пришёл.

— И начну с самого начала. Сегодня же отправлюсь к Владимиру Ивановичу.

— Может, не стоит…

Хлебникова стоит хотя бы предупредить. Его боль не утихла, вздумает, что снова измываться явился.

— Надаёт по роже — и будет прав! Пусть. Но я должен, понимаете? Обязан это сделать. Иначе… Всё вернётся, — он понизил голос, и в его тоне появились нотки страха.

Я понимал. Ему и угрожать не надо было ничем. Сняв весь этот огромный слой заблуждений, я открыл и правда страшное. Если его не исправить, точнее не попытаться исправить, то не останется больше ничего.

— И я всем расскажу, что… врал, — это ему уже далось сложнее. — Что опорочил имя человека просто из… собственной злобы. Хуже мне уже не будет.

— Будет лучше.

Тяжело, очень тяжело. Но лучше, в этом я был уверен.

— Но всё же прежде чем нанести визит, лучше это согласовать.

— Он откажет, — помотал головой Клементьев. — И его можно понять. Прошу меня извинить, — решительно поднялся Андрей Савельевич. — Но мне пора. Оставьте адрес, куда мне следует явиться. Клянусь силой, я прибуду, как только закончу с этими делами.

Такой шутки Баталов явно не поймёт… С чем он заявится? Я подлец, сажайте меня? Боюсь, глава тайной канцелярии не оценит.

— Просто позвоните, — я быстро написал свой номер на первой попавшейся бумажке. — И я вас всё сопровожу к Владимиру Ивановичу.

— Как пожелаете, — он пожал плечами. — Отправляемся?

— Отправляемся…

* * *

Хлебникова предупреждать я всё же не стал. Да как такое сообщить? Мастер от одного упоминания имени приходил в такое состояние, что хоть лекарей вызывай. Так что я решил сгладить встречу своим присутствием. И уговорил Клементьева подождать, пока я переговорю с Владимиром Ивановичем.

Тот меня послушался и отлично выспался, при этом успев-таки огранить новый топаз и остальные. И так обрадовался моему прибытию, что я едва смог вставить слово.

— Вы только не переживайте, но у меня к вам просьба, — осторожно начал я. — Выслушать.

Такая себе идея начинать с «не переживайте», но и ситуация необычная. К счастью, мастер-ювелир лишь заинтересовался. Правда, когда я сделал знак и причина всех его бед явилась, Хлебников переменился в лице. Во взгляде появилась ярость. Ну всё лучше, чем нервы.

— Сволочь! — кинулся старик на обидчика.

Потасовка получилась не самой эффектной. Хлебников колотил Клементьева, но не то чтобы сильно. А второй не сопротивлялся, только покорно склонял голову и иногда морщился от болезненных попаданий.

Владимир Иванович быстро выдохся.

И тогда Климентьев заговорил. Тихо и внешне почти безэмоционально, но честно. Что сделал, каким идиотом был, и что постарается исправить, как сможет. Что вправе мастер его хоть убить.

Пока шла эта исповедь, рядом со мной объявился Таринду. Дух шамана внимательно всмотрелся в бывшего заклятого врага его друга и цокнул:

— А я-то всю жизнь полагал, что это я умею демонов из людей изгонять… Такого бы просто прибил. Чтобы не мучился.

— Я бы тоже прибил, — хмыкнул я. — Так уж получилось. А демонов изгонять лучше всего получается у тех, кто их кормит, уважаемый Таринду.

— Тури, зови меня Тури, князь демонов, мы же договорились.

— Как и о том, что я не князь демонов, — рассмеялся я. — Приглядывайте за ним, хорошо? — кивнул я в сторону Хлебникова.

— Всегда. Теперь это будет делать проще. Я обязан тебе, Всеобщий. И отплачу, когда на то будет нужда. И за себя, и за него.

— Благодарю, мне более чем достаточно вашей заботы о Владимире Ивановиче.

— Не отказывайся от того, чего не знаешь, — оскалился он, дёргая себя за бороду. — Скоро я тебе понадоблюсь. Так что знай — я слово своё сдержу.

— Хорошо, — просто ответил я, не став спорить.

Раз уж ему так хочется, пусть. Главное, чтобы тоже не увязался. Так за мной такая толпа ходить станет, что уж точно никакой личной жизни.

— Зима скоро, — протянул призрак. — Это будет первая зима, которую я увижу.

Я обернулся в сторону канала, от которого тянуло холодом. Солнце зависло над горизонтом и окрасило дома Васильевского острова в лиловые оттенки. Далеко за ними угадывались силуэты кранов порта, дрожащими линиями маяча под синими облаками.

— И моя тоже…

Время убегает. Да, деревья всё ещё не потеряли листьев, но окрасились в сочные цвета. А под ними было всё больше и больше павших перед неизбежной сменой сезона.

Мне нужно успеть до первого снега.

Безусловно, надеяться, что и князь Мейснер окажется столь сознательным и раскается, продав мне изумруд, было неразумно. Ну а вдруг!

Я