Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

— Думал, что попал в сказку, и до сих пор так думаю, — с улыбкой произнес я и, поправив сумку, пошел следом за девушкой.

[1]Мировое дерево, дерево жизни — в славянской мифологии мировая ось и символ мироздания в целом. Крона мирового дерева достигает небес (Прави), корни (у которых течет священный источник) — подземного мира (Нави), ствол и ветви организуют земное пространство (Явь).

[2]Шмель — реактивный пехотный огнемёт РПО-А. Представляет собой термобарическую реактивную гранату, начинённую огнесмесью.

[3]Здесь и дальше — Мировое дерево.

[4]Ону́чи (портянки, подвёртки) — часть обуви, обвёртка на ногу, под сапоги, поршни и лапти, длинная, широкая (около 30 сантиметров) полоса ткани белого, чёрного или коричневого цвета (холщовой, шерстяной) для обмотки ноги до колена. Элемент традиционной русской, чувашской и финской одежды. Тёплые, суконные онучи именуются скуты.

[5]Кали́нов мост — мост через реку Смородину по легендам, соединяет мир живых и мир мёртвых. Название «Калинов мост» происходит не от растения калина, а как и в случае с растением происходит от древнерусского слова «кали́ть», которое означает разогрев твёрдого материала (например, металла) докрасна́ и/или добела́. «Река Смородина» также называется Огненной; потому мост через неё и представлялся докрасна раскалённым.

[6]Ольха чёрная (Alnus glutinosa) в славянской традиции, в частности, считалась деревом границ между мирами.

[7]Асы — в германо-скандинавской мифологии основная группа богов. Верховным богом и вождём асов является Один. Ваны — группа богов в германо-скандинавской мифологии, чей род заключил мир с асами, с которыми они то враждуют, то заключают союз. Фрейя происходит из рода ванов, и она — дочь вана Ньёрда. Ньёрд — приёмный сын Одина; ваны оставили Ньёрда в Асгарде заложником после того, как ваны и асы заключили между собой мир.

[8]Кощуны (кощуны, кашчуны) — в дохристианской и ранней христианской традиции — это мифологические повествования, сакральные рассказы волхвов о богах, космогонии, подвигах божественных/героических предков.

Глава 20

Пролетев метров двадцать, Зима зависла над землей, дождалась меня и потребовала:

— Рассказывай!

Разговаривать с голубым прозрачным мотыльком — первый признак прогрессирующей шизофрении, но если представить, что говоришь по рации с невидимым собеседником, то оно в общем прокатит. Тоже, конечно, шизофрения, но уже не такая запущенная.

Идти до узла оказалось неблизко, и я подробно рассказал напарнице обо всем, что происходило со мной в этой новой реальности. С того момента, как очнулся возле сторожки волхва и до нашей с ней встречи.

Шел небыстро и по дороге успел проверить свои магические возможности. Заклинания направлял в глубокие лужи или гнилые пни, поросшие сырым мхом, чтобы не дай боги чего-нибудь тут не поджечь.

Примерно за час таких занятий выяснилось, что колдун из меня как из известной субстанции граната. Брызг много, воняет, но с поражающим воздействием не задалось. Подряд у меня получалось прочитать только два заклинания. Причем после второго чувствовал себя так, словно пробежал стометровку. Усталость проходила минут за пять. Еще примерно через пять я снова мог прочитать заклинание, и снова чувствовал себя как выжатая в чай канарейка.

При всем при этом, цели нужно было выбирать в радиусе тридцати метров, стоило прицелиться чуть дальше, и Сила просто не откликалась. С быстродействием тоже наблюдались некоторые проблемы. Заклинание читалось секунды полторы и летело к цели достаточно быстро, но у подвижного противника вполне получится от него увернуться. Особенно если он будет находиться метрах в двадцати или дальше.

Впрочем, несмотря ни на что, результат меня совсем не расстроил. Одно заклинание в десять минут, без потери боеспособности — это очень неплохо. У меня же не огненные шары. Убивать никого не нужно, а значит и часто применять не придется. Кинул в цель, снял защиту и больше оно уже не понадобится. Так что не хрен рожу кривить, вчера я не умел и такого…

— И это все? — поинтересовалась Зима, когда мой рассказ был закончен.

— Ну да, — я пожал на ходу плечами. — Дальше-то ты и сама уже все знаешь.

— Я не об этом, — берегиня превратилась в девушку, обернулась и вопросительно подняла брови. — Было же что-то еще? Ты же откуда-то знаешь этот язык? С кем-то же ты на нем разговаривал?

— С кем-то разговаривал, — не стал спорить я, — но обсуждать это не хочу. Пусть оно останется только со мной.

— Это неправильно, — Зима изобразила вздох и нахмурилась. — Наши судьбы связаны, и я должна знать, кто ты на самом деле такой.

— Вот он я, перед тобой. Ты меня уже знаешь, — я остановился и посмотрел девушке в глаза. — Зачем тебе еще что-то знать? Те, с кем я говорил — далеко, и я их уже никогда не увижу.

— Там что-то страшное? — Зима еще больше нахмурилась. — Мне тем более нужно это знать! Хотя бы для того, чтобы облегчить твою боль!

— Да ничего там страшного нет, — я грустно улыбнулся. — Зачем кому-то знать обо мне то, что уже не важно…

— Так никто и не узнает! — берегиня возмущенно фыркнула. — Я же никому про тебя ничего не расскажу, без твоего на то разрешения. Просто не могу. Наши судьбы связаны, ты не забыл? Что плохо тебе, плохо и мне.

— Ладно, — я оглядел окружающие деревья. — Расскажу, но не сейчас. Там слишком долго придется все объяснять, а нам нужно поговорить о насущных делах.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я вздохнул и покивал. — Расскажу, когда появится время.

— Хорошо, — Зима перестала хмуриться. — Только и ты обо мне никому не рассказывай. Сама покажусь, если будет нужно или разрешу рассказать.

— Договорились, — я улыбнулся и тут же поинтересовался: — Слушай, а почему ты превращаешься в бабочку?

— Мне так удобнее перемещаться, — берегиня подняла на меня взгляд. — Могу превратиться в птицу, могу в паутину или в блуждающий огонек. Или ты хочешь, чтобы я шла рядом с тобой?

— Мне просто непривычно говорить с бабочкой, — я пожал плечами. — Вот если бы ты превращалась в фею, было бы намного прикольнее.

Сказал и сразу же пожалел, вспомнив, что феи появились в европейской традиции лишь в позднем Средневековье. Сейчас есть только альвы у северян и вилы у южных славян, но это сильно другое.

— А что такое фея? — Зима вскинула брови.