Шаг легиона. Часть 2 - Николай Александрович Метельский

— Вы слишком спокойны, милорд, — нахмурился Горано.

— А чего бояться? — хмыкнул я. — Лично мне вряд ли что-то грозит. Эльфы, если план провален, могут столетиями ждать нового шанса. Со мной у них явно не получилось, теперь… Сомневаюсь, что Розус сможет их за яйца схватить. К тому же, заметь, если бы эльфы хотели моей смерти, у них была куча возможностей отправить меня на тот свет. А они только моё развитие хотели ограничить. Да и Атола на удивление неплохо себя чувствует, для государства, против которого эльфы десятилетиями работают. Не знаю, — повесил я брюки. — Сложно понять, что на уме у существ, для которых пара тысяч лет, как для нас пара десятков. Ха, существ, — усмехнулся я. — Вид разумных, блин. У них менталитет всего вида… особенный. Я в нём не разбираюсь, не знаю, — отмахнулся я от Горано, который хотел о чём-то спросить.

— Если они так могущественны, — задал он другой вопрос. — Почему до сих пор не контролируют континент? Империи-то больше нет.

— Зато есть другие страны, — хмыкнул я, после чего потянулся за другими брюками. — Горано, ты воспринимаешь их как людей, что в корне неверно. Эльфы — долгожители, которые могут иметь детей всего раз в столетие. Это мы, простые смертные, давно восстановились после войны, а у них, поди, до сих пор траур по «недавно умершим». Как по мне, они тупо проворонили момент. Я уж молчу о том, что восстановление, это не только количество людей. У нас, например… — запнулся я. — Не знаю, но уверен, что это так. В общем, после войны. У смертных были тысячи, десятки, если не сотни тысяч тех, кто сломался. Кто потерял всё. Кому уже и жизнь не мила. Кто получил кучу различных психологических травм. Думаешь, у эльфов всё иначе? Только вот простые смертные это всё пережили. Точнее, сломанные смертные давным-давно умерли, а вот у эльфов они до сих пор живы. Ушастые потеряли в той войне очень многое. И речь далеко не только о погибших. Блин, да у них до трети технологий рассчитано на десятилетия и столетия производства. Эти их суперлуки знаешь, сколько выращивать надо? То ли сто пятьдесят лет, то ли двести пятнадцать. Не помню точно сколько, но долго. В общем, им до контроля континента ещё далеко. Но пакостить по мелочи, как мы видим, они уже могут.

* * *

По идее, коронация должна быть грандиозным событием. С технической точки зрения. Насколько я знаю, при коронации моего отца маги заполонили небо Атолы красивыми иллюзиями. Золотые драконы, стройные ряды легиона, танцующие красавицы. Неделю атолийцы наслаждались зрелищем. В моём же случае вмешались два фактора: подготовка в условиях противодействия и сжатые сроки. А потом ещё и мятеж гвардии впечатление подпортил. Так что коронация всё ещё выглядела величественно, но только внутри дворца. И то местами. Ремонт всё ещё продолжался, если что. Сидя на троне тронного зала, смотрел на идущего ко мне молодого Кардиса с короной в руках. По идее, корону может нести любой член Военного совета, но именно Кардис был самой нейтральной фигурой. Плюс этакий посыл в сторону молодёжи.

По бокам зала столпились две сотни людей, стоящие сейчас со склонённой головой, если это мужчины, и в лёгком поклоне, если это женщины. Мне даже пришла в голову мысль, что это как-то нечестно по отношению к дамам. Почему именно они кланяются, когда мужчины лишь склоняют голову? Но быстро выкинул эти мысли из головы. Такой этикет, что уж тут?

Остановившись в шаге от трона, Кардис опустился на одно колено и вытянул вперёд руки с короной. Полновесной, то есть не мини-версия, которую я должен буду постоянно таскать. Тоже, кстати, напряг. На хрен мне эта дорогая побрякушка на голове? Но что делать? Этикет, мать его.

Поднявшись с трона, поправил синий с золотом плащ, надетый поверх костюма, после чего сделал шаг вперёд. Остановившись напротив склонившего голову Кардиса, обвёл взглядом зал. Ни разу после ухода из Атолы я не представлял себе этот момент. Не я должен корону получать.

Только вот Громовых для настоящей, точнее, императорской коронации, нет. Я же сейчас, возложу себе на голову корону наместника, не более, а для наместника, процедура какая-то слишком уж пафосная. Избыточная. Ненужная.

Протянув руки, взял протянутую Кардисом корону и медленно надел на голову.

— Атола приветствует своего правителя, — произнёс Кардис громко. — Да благословят боги Его Величество Романо, наместника императора и защитника смертных. Империя здесь!

Сразу после слов Кардиса люди в зале зашевелились. Мужчины становились на одно колено, а женщины склонялись в более глубоком поклоне.

Сделав небольшую паузу, активировал Крик, влив в технику как можно больше сил.

— Я принимаю эту обязанность и долг, — произнёс я. — Пока существуют Романо, закон будет соблюдаться, а империя — жить. Возложите на меня свои беспокойства и забудьте о них. Откройте глаза и услышьте, — официальная часть закончена, теперь время моих первых слов как короля. Именно эти слова станут направлением королевства на время моего правления. Отец, например, говорил о деньгах и наказании преступников, у меня же другой путь: — Легионы будут восстановлены. Демоны будут уничтожены. Империя вернёт свои земли. Я покажу этому миру, что всё это время атолийцы не просто так гордились своим прошлым. Не просто так называли себя империей. Пора нам вернуть себе былое величие. Романо здесь! И он приветствует вас.

* * *

Коронацию Романо в Атоле смотрело ещё больше смертных, чем турнир. Казалось бы, куда уж больше, но панели для трансляции, количество которых увеличилось со времён турнира, и официальные выходные сделали своё дело. Не стоит забывать и о том факте, что атолийцы уже больше двадцати лет жили без однозначного правителя. Романо… Он как бы был, но где-то там, очень далеко. Да и не правил принц. А ещё Атола вполне заслуженно считалась довольно необычным государством — нигде больше на континенте не существовало страны, в которой правителя… род правителя, уважали настолько сильно. И это если забыть о том, что в последней имперской провинции существовало огромное количество людей, которые испытывали по отношению к Романо гораздо больше, чем просто уважение. Но даже те, кто почему-то недолюбливал Романо, всё равно полезли бы в драку, начни при них какой-нибудь иностранец хаять короля. Просто потому, что это их Романо, и ругать его могут только