Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Вероника Шэн

Шумно выдохнув и тряхнув головой, я медленно поднялась на ноги. Картинка перед глазами сначала плыла, но стоило мне пару раз моргнуть, как ей вернулась четкость, разве что полумрак несколько сглаживал углы и прятал наиболее мелкие детали.

– Что с тобой?

Сончхоль обошел фундамент и теперь стоял у ближайшего ко мне края. Ханыль остановился в паре шагов от него, а вот Нахи держалась на расстоянии, с невозмутимым выражением лица безрезультатно пытаясь пнуть лежавший перед ней камешек.

– Все в порядке. Кольцо у меня!

Я вскинула руку, в которой сжимала находку, поднялась на бетонное возвышение и, быстро, но осторожно добравшись до края, спрыгнула на землю.

– Я слышал твой крик. – Сончхоль несколько раз напряженно оглядел меня с ног до головы.

– Да все в порядке. Теперь надо уничтожить кольцо. В книге точно должно быть что-то об этом.

– Айщ! – воскликнул Ханыль, и, обернувшись, я увидела, что он с искривленным от отвращения лицом сбросил с себя крупную сороконожку.

От вида ее извивающегося тельца и множества мелких лапок даже я вздрогнула и все же не удержалась, чтобы не уколоть Ханыля:

– Вроде мертвый, а боишься насекомых?

– Отвали, зомби. Сороконожки не насекомые.

– Откуда здесь пауки? В апреле?

Я проследила за взглядом Сончхоля и увидела бегающих в разные стороны полосатых желто-черных пауков, а также новых сороконожек. Я никогда не любила насекомых… и вообще все, у чего слишком много лап… а тут было так много пауков и сороконожек, причем крупных, что по моей коже пробежала дрожь омерзения.

– Да, это странно, – отрешенно согласилась Нахи. – Но куда страннее, как та сороконожка заползла на Хан Ханыля.

Я приоткрыла рот от удивления, и это же чувство стерло с лица Ханыля брезгливость. Мы с Сончхолем переглянулись.

И правда… почему?

– Нужно уходить!

Я огляделась, чтобы выбрать направление… и едва не подскочила на месте.

Не больше чем в десятке метров от нас стоял дух. И смотрел прямо на меня.

Черный туман стелился у его ног, окутывая изломанную фигуру. Дух стоял полубоком, и его шея была вывернута под неестественным углом, а голова наклонена… но не к плечу, а почти к спине. Одна рука безвольно висела вдоль тела, а вторая была выгнута в сторону, и сквозь изорванную рубашку торчал обломок кости. Дух кренился набок, потому что голень его правой ноги почти лежала на земле, как если бы он начал вставать на колени и остановился. Вот только дело было в том, что его нога оказалась сломана, и дыра на колене его мешковатых штанов не скрывала жуткий открытый перелом: сломанную почти пополам кость, а также мышцы и ошметки кожи, тронутые разложением.

Лицо духа, пересеченное штрихами черной крови, едва ли можно было разглядеть, но вот его глаза, из-за их полной черноты казавшиеся пустыми дырами, видны были четко.

И я чувствовала: их взгляд обращен на меня.

Дух бросился в нашу сторону.

Движения его изломанного, перекрученного тела были дергаными и неловкими. Более целая нога подгибалась при каждом шаге, а вторая волочилась по земле, так что, казалось, кость вот-вот окончательно переломится и вторая половина голени просто оторвется. Одна рука так и продолжала висеть, раскачиваясь от резких движений духа, а вторая шарила в воздухе, словно дух пытался дотянуться до меня издалека. Из-за того, что его голова была слишком сильно повернута, он приближался полубоком, не отводя от меня пустого, но при этом кажущегося голодным взгляда.

Я застыла, как загипнотизированная. Нет, пожалуй, меня сковал ужас. Даже крик застрял в горле, не решаясь вырваться наружу.

– Бежим! – Сончхоль схватил меня за руку и рванул в противоположную от злого духа сторону.

Оцепенение разбилось, и я, закричав, со всех ног побежала следом. Неважно куда, главное – подальше от этого про́клятого места. Я и до этого боялась, но сейчас… подобного страха, скручивающего внутренности, я не испытывала никогда.

Главное, чтобы это не стало последним впечатлением в моей жизни.

Краем глаза я увидела, что Ханыль с застывшим от страха лицом тоже бросился бежать. Нахи я сначала не заметила и в тревоге заозиралась, а потом все же увидела ее на пару шагов позади себя, перепуганную и шокированную. А еще мой взгляд вновь упал на злого духа, и тогда ужас ударил мне в голову, как молот в гонг, из-за чего по телу дрожащими волнами разлилась слабость.

Вернулся шепот. Казалось, он гнался за нами, как и злой дух, но был быстрее, залетая в уши, пуская ледяную дрожь вдоль позвоночника.

Да еще и сороконожки и пауки-осы, которые, казалось, лезли прямо из-под земли. Их стало так много, что бежать приходилось прямо по ним.

Несколько пауков с длинными, тонкими лапами взобрались на мои кеды, заползли под джинсы и побежали по голым ногам. Я звонко вскрикнула и невольно остановилась, надеясь стряхнуть противных существ, которые, как я знала, были вполне способны очень болезненно меня укусить. Но Сончхоль тут же потянул меня за собой, заставляя бежать.

Мы обогнули серую коробку будущего дома и, не замедляясь, рванули дальше.

Помимо духа, нас нагонял не только шепот – за нами также следовали тени? Они пожирали лунный свет и от этого будто становились сильнее, быстрее. Так что вскоре подобрались к нашим ногам, а после затянули в свой кокон.

Оказавшись в кромешной темноте, я тут же остановилась. Мы бежали по стройке, а потому, несясь вслепую, рисковали в любое мгновение врезаться в стену, налететь на арматуру или же свалиться в яму…

Я понимала, что дух близко, и вдруг вспомнила, что могу проскользнуть сквозь предметы… Но все-таки не способна была поверить в это до конца. И в данный момент мою решительность разъедали сомнения. Страх, изнутри раздирающий мою грудь холодными когтями, был куда убедительнее логики, и его подпитывали воспоминания о том, как пару раз мне все же удавалось соприкоснуться с миром людей. В буквальном смысле этого слова. Кто знает, вдруг это случится и сейчас.

Вдруг крепкая хватка Сончхоля на моей ладони пропала. Я тут же махнула в воздухе рукой в надежде дотронуться до него…

Но увидела прямо перед собой окровавленное лицо злого духа, впившегося в меня взглядом полностью черных глаз. Он распахнул рот, полный обломков зубов, и я услышала его хриплый вопль внутри головы.

Я снова закричала, обдирая горло, хотя по нему и так уже словно провели наждачной бумагой, быстро развернулась и, позабыв о страхе разбить голову, наугад понеслась сквозь непроницаемую темноту, подгоняемая несмолкаемым, все более зловещим шепотом, а также собственным ужасом.

Передо мной