Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Вероника Шэн

образ существа, которое я заметила неподалеку от места убийства… вернее, вынужденного самоубийства. И напугало меня даже не то, как смерть его изменила, а выражение его лица, чувства, горевшие в единственном глазу. Это была чистая ненависть и неприкрытая ярость, искрящаяся, как оголенный провод.

– Он был молод, наверное, не старше тридцати. Среднего роста. Волосы у него были короткими, на лице щетина, лицо очень бледное. Глаза… – Я вздрогнула. – Глаз у него был только один, полностью черный. Черты лица…

Я попыталась сформулировать их описание, но не выходило достаточно понятно. Грубые черты? Тонкие губы? Нос… кажется, он был довольно большим…

Но если не видел лица, по одним лишь подобным приметам его не представить.

С одеждой тоже оказалось сложно, будто моя память сосредоточилась лишь на жутких деталях в облике духа, упустив те, что были вполне привычными и обычными. Хотя, если человек погиб во время обвала на стройке, одежда все равно ни о чем не скажет. Скорее всего, это была спецодежда.

– Узнаёшь? – Сончхоль посмотрел на Ханыля.

– А ты бы с таким описанием узнал? – поморщился тот. И все же, судя по изменившемуся выражению его лица, он начал размышлять. – Среди восьми погибших была одна женщина. Еще двое были не старше двадцати пяти, один примерно под сорок, а другой – лет пятидесяти.

– Значит, у вас трое подозреваемых, – заключила Нахи.

– Двое, – тут же поправил Ханыль, получив от всех нас, даже от Нахи, взгляды разной степени непонимания. – Еще одному было двадцать девять, но… волосы у него были длинными, – как-то поспешно пояснил он.

– Хорошо… – протянула я. – Значит, у нас двое подозреваемых.

– Возможно все же, что один, – пробормотал Ханыль и зажмурился, вспоминая. – Зомби, те черты, которые ты назвала… Я хорошо помню фото, и все же некоторые детали ускользают. Один из тех двоих оставшихся, кому было примерно по тридцать лет… у одного, как я помню, точно были очень короткие волосы, но про второго… не уверен.

Он покачал головой.

– Тогда, думаю, логичнее всего начать с того, в ком ты наверняка уверен, – подвела я итог. – Что можешь о нем сказать?

– Его звали Ким Ёнджун. Он был инженером. Его тело вытащили из-под завалов одним из последних.

Я вновь отметила, что Ханыль… действительно очень хорошо осведомлен. И удивляло даже не это, а то, что он до сих пор помнит детали… Почему-то это казалось мне странным. Или же, напротив, это как раз правильно: быть настолько погруженным в дело, которое взялся расследовать?

Но, опять же, даже после смерти?..

Я едва не взмахнула руками от желания разогнать несвоевременные размышления, как назойливых мух.

– Ну что, вы же медиумы, – заметил Ханыль, и снова с насмешкой. – Что собираетесь делать со злым духом?

Ага, медиумы… Только один.

И нам бы не помешал шаман.

– Для начала мне нужно посмотреть на личные вещи того, кто стал злым духом, – уверенно заговорил Сончхоль. – Ты знаешь его адрес?

– Нет, конечно, – ответил Ханыль, превратив в щепки мою едва успевшую выстроиться надежду. Но затем добавил: – Я знаю, где он похоронен. Вернее, бо́льшая часть жертв.

– Может сработать.

По выражению лица Сончхоля можно было подумать, что он на самом деле знает, о чем говорит.

– Хорошо, – пожал плечами Ханыль. – Этот колумбарий тоже в Сочхо-гу[58], но не в этом квартале.

– Можем доехать на метро, – подала голос Нахи.

– Скажи, а ты зачем во всем этом участвуешь? – поинтересовался у нее Ханыль. – Ладно зомби и ее помощник, но ты сама сказала, что знаешь о своей смерти.

– Хочу и участвую, – холодно откликнулась она. – Тебе-то какое дело? Тем более в случае чего я могу помочь.

– Чем это, интересно, – пробормотал Сончхоль, но Нахи его проигнорировала.

Ханыль с нескрываемым сомнением посмотрел на нее, но, вздохнув, не стал отвечать.

– Тогда идем. И так уже очень здесь задержались с болтовней.

Глава 16

Глубокий след смерти

Хван Йерим

Вслед за Ханылем мы отправились на станцию метро. Время словно двигалось заторможенно, будто вязло в неприкрыто неприязненной атмосфере, витавшей между нами. И дело было не только в моих отношениях с Ханылем или в его отношениях с Сончхолем… С Нахи Сончхоль тоже не ладил.

В вагон я зашла одной из последних, когда все безликие уже покинули платформу, так что сумела ни с кем не пересечься. Внутри оставались пустые места, но я встала в конце вагона, у стены. Сончхоль замер напротив, закрывая меня от стоявшего в паре шагов Ханыля, а Нахи – вплотную к окну, будто наблюдая за чернотой туннеля с той стороны. Ехать таким образом было неудобно, ведь мы даже не могли держаться за поручни, но я старательно и вполне успешно держала равновесие.

Покинув метро, какую-то часть пути мы преодолели пешком и наконец, когда по моим внутренним часам прошел примерно час, добрались до колумбария. Мне стало еще неуютнее, словно я и так не находилась в месте, куда лишь после смерти и возможно попасть.

За редкими исключениями, разумеется. Исключениями в моем лице и в лице Сончхоля.

Посетителей в колумбарии почти не было, а в той части, куда нас отвел Ханыль, их не оказалось вовсе. Перед нами предстали ряды застекленных ниш, в которых, украшенные цветами или фотографиями, а также значимыми для покойных предметами, стояли белые с черным урны.

– Вот здесь. – Ханыль указал на несколько расположенных рядом ниш. – Узнаёшь кого-то?

Перебарывая смутное, но оттого не менее неприятное чувство, холодящее и так промерзшее тело еще и изнутри, я склонилась, заглядывая в первые несколько ниш. С фотографий на меня смотрели совершенно незнакомые лица, и я, не узнавая в них злого духа, поспешно отводила взгляд.

– Кажется… да, это точно он! – Несмотря на то что мой голос опустился до шепота, в нем легко можно было расслышать чувство, в иных обстоятельствах сошедшее бы за радостное облегчение.

– Да, это Ким Ёнджун, – хмуро подтвердил Ханыль. – Значит, он превратился в злого духа…

– Ты его знал? – спросил Сончхоль.

– Нет.

Больше Ханыль ничего не добавил.

– Сончхоль-а, что теперь… – начала было я, но он уже подошел к нише, где одиноко стояли урна с прахом Ким Ёнджуна и его фото.

Он осторожно протянул руку, едва не коснувшись пальцами стекла… и вдруг, коротко вскрикнув, схватился за голову.

– Сончхоль! – испугалась я.

Он, вцепившись пальцами в волосы, зажмурился и медленно осел на пол, после чего замер, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, но смотрел в пустоту и не шевелился.

Мы с Ханылем напряженно переглянулись,