Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Жалость к себе? Ты посмотри на меня. Похоже, что я счастлива? Я, конечно, не могу говорить за всех женщин… Да даже если бы и могла: самое большее – с позиции таких же, как я, крестьянских дочерей.

Можно ли как-то справиться с судьбой благодаря собственным усилиям? Может, и так. Но ведь это зависит от той участи, которая тебе предназначена. На Тайване девочки часто тонут, но это потому, что они – «пэйцяньхо», убыточный товар. А если бы ты был такой девочкой? Как можно сопротивляться? Рука, протянутая к новорожденной девочке – протянутая для того, чтобы удержать ее голову под водой, – с точки зрения той, которой не повезло, обладает большей силой, чем судьба.

Интересно, как сейчас? Тогда я тоже не могла сопротивляться судьбе. Даже и не думала, что с ней можно бороться. Мой муж был для всех драгоценным старшим сыном, все его обожали. А он часто издевался надо мной. Иногда бил, иногда плевался, но мать никогда не ругала его, не говорила: «Будешь так себя вести – от тебя невеста уйдет».

Пока он был маленьким, я еще могла видеть в нем милого ребенка, несмотря на издевательства, но когда ему исполнилось лет семь-восемь, он все еще колотил меня и говорил всякие гадости, так что я уже просто не могла его выносить. Неужели мне придется всю жизнь прожить с этим человеком?! Но как я могла выбрать жизнь, в которой его не было?

Поймешь ли ты это ощущение отсутствия выбора? Судьбу, в которой нельзя представить себе другую возможность, как бы ты ни был измучен. Это и есть «принять свою судьбу».

Однако и в этой повседневности появились изменения.

Это случилось в августе. В деревне поднялся страшный переполох, потому что один из молодых ребят поступил в университет. В те времена поступление в высшее учебное заведение было чем-то небывалым, а тем более для человека из деревни. Впрочем, тот парень еще в детстве уехал с родителями в город и приезжал в деревню только на летние и зимние каникулы, так что сам себя, наверное, выходцем из нашего захолустья не считал.

Ой, я отвлеклась. В общем, этот парень каждый год возвращался в деревню, но у меня не было возможности его увидеть. Однако теперь деревня гудела разговорами о нем, и, в конце концов, он меня тоже заинтересовал. Все это возбуждение держалось до старого Нового года[21], и в пятнадцатый день традиционного Нового года вся деревня, колотя в гонги и барабаны, запуская петарды, устроила факельную процессию. И вот тогда-то я и столкнулась с ним и сумела поговорить. Тогда я впервые узнала, что это такое – большой город.

Я, конечно, в тот момент и не думала, что этот человек изменит мою жизнь. Звали его Вэньюн: «вэнь» – как в слове «вэньхуа», «культура» и «юн» – как в слове «юнгань», «храбрый». Я и сейчас так считаю. Он действительно был умным, никто не стал бы с этим спорить. Иногда я думаю: если бы он был еще и храбрым, в соответствии со своим именем, могла бы моя судьба полностью перемениться?..

Но мне так и не довелось получить ответ на этот вопрос.

4

Ночью после моего выступления я решила написать мейл М. Конечно, чтобы написать письмо по-японски, пришлось попотеть, но я хотела узнать детали «о-хаси-сама», а заодно спросить, в каких регионах был распространен этот ритуал, заметил ли он какие-то различия в описывающих явление источниках, какие работы он цитировал и не было ли нового развития в его исследованиях.

Ох, вот теперь я действительно заволновалась. Пусть нам и довелось работать вместе, но мы вовсе не были в каких-то особо дружеских отношениях. Не переступаю ли я черту, отправляя ему такое послание? С другой стороны, у меня нет других надежных источников. В общем, я все-таки решилась и отправила свое письмо, а на следующий день написала письмо по электронной почте Чжан Вэньюну, сообщив, что спросила у одного человека о том, можно ли будет с ним связаться. Вот что было в этом послании.

Господин Чжан!

Благодарю Вас за приглашение участвовать в расследовании темы «о-хаси-сама» и «школы В». Вообще-то у меня есть некоторые соображения по поводу легенды о палочках. Но я решила, чтобы детали Вам рассказал непосредственно человек, который имел к этому отношение. Я уже связалась с бывшим преподавателем школы Y, которая находится в районе Шидин в Новом Тайбэе. Он когда-то работал в школе В, сейчас ему 80 лет, но, несмотря на возраст, он вполне еще крепок. Полагаю, что Вы сможете услышать от него крайне интересную информацию о странных вещах, которые ему когда-то пришлось пережить.

В конце письма я указала время и приписала, что хотела бы встретиться в районе Синьдянь. Наверное, это было не очень вежливо, потому что я не спросила заранее о его планах, но он сам настаивал на помощи в его расследовании. Было бы логично, чтобы он за мной заехал.

Через два дня Чжан Вэньюн на машине приехал к станции метро «Синьдянь». Небо в тот день было затянуто тяжелыми душными тучами, каждую минуту можно было ожидать дождя. Воздух был влажным, и я, чувствуя тяжесть одежды на теле, села на пассажирское сиденье.

– Спасибо вам большое, что так быстро отреагировали. Я даже собирался сам вам звонить – ужасно волновался, что вы передумаете, – смеясь, сказал Чжан.

Он был как-то странно возбужден. Да, явно возбужден – впрочем, наверное, просто напряжен до такой степени, что не мог себя сдерживать.

– Честно говоря, я собиралась отказаться.

Но куда деваться. Услышав его историю, я почувствовала какое-то странное ощущение и не смогла устоять против соблазна.

– Я рад, что вы этого не сделали. Поверьте мне. Это потрясающая тема! – заверил меня Чжан Вэньюн.

Машина ехала вдоль магистрали номер девять к району Шидин.

По правой стороне из окна я видела реку Синьдянь. Стояла засуха, и обнажившиеся берега под воздействием времени превратились в дикий, словно заброшенные развалины, пейзаж. Издалека они выглядели зелеными, но после тайфуна, который прошел несколько лет назад, вода в реке была мутной, подобно пыльному нефриту, и как будто совершенно потеряла свою жизненную силу.

– Вы написали в письме, что у вас есть кое-какие мысли, может быть, расскажете? – спросил Чжан.

– Надо было вам еще раньше сказать. Только сначала вы мне скажите: когда вы окончили школу В?