Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

– Ничего особенного. Окончила школу, как обычно. Но через несколько лет после этого закончили строительство дамбы Фэйцуй, так что жителям деревни пришлось уехать. Я тоже перебрался сюда. Я не следил за семьей после того, как они переехали, так что не знаю, что с ней было потом.

Чжан Вэньюн на некоторое время задумался, а пока он задавал вопросы, я листала альбомы. Всего через несколько страниц я нашла то, что искала.

Я так и думала.

Мы поблагодарили Линь Цзиньли и решили откланяться.

Перед уходом хозяин долго пытался всучить нам сувениры, но я вежливо отказалась, и мы сели в машину Чжана. Заявив, что еще вернемся, мы медленно тронулись. Пока мы ехали обратно по той же дороге, по которой приехали, я спросила:

– Ну как вам, господин Чжан? Что-то узнали?

– Пока не могу сказать. Честно говоря, я не понимаю, как это связано с «о-хаси-сама». Если они говорят, что детей похитили горные бесы, какое отношение они имеют к ритуалу? Это же невозможно! Это совершенно иное!

– Вообще-то нет доказательств и того, что восемь детей увели бесы.

– Но ведь выглядит именно так! Дети исчезли в горах и не вернулись, ребенок, который должен знать, что там произошло, потерял память. Даже если это не мосинцзай, не похоже, что это как-то связано с «о-хаси-сама».

– Просто господин Линь так не считает. Не забывайте. Мы сейчас ведем расследование того факта, почему школа, которая появляется в снах про «о-хаси-сама», и школа В так похожи. Если забыть про бесов, мы знаем лишь, что есть восемь школьников, которые ушли в горы и не вернулись. А зачем они туда пошли? Все еще есть много непонятного. Возможно, там и существует связь с палочками.

– Но как мы узнаем, зачем они полезли в гору? Может, хотите спросить у их классного руководителя?

– Я тоже об этом думала. К сожалению, этот учитель умер десять лет назад. Говорят, что это был несчастный случай на дороге: встречная машина вылетела на его сторону…

– Что ж, тут ничего не поделаешь.

– Но это странно, – я холодно посмотрела на него. – Почему вы не задали господину Линю ни одного вопроса про выжившую девочку Гао Шулань? Ведь она самый главный свидетель из всех. Даже если она ничего не помнит, возможно, она знает, зачем они пошли в гору.

Чжан Вэньюн запнулся и мрачно замолчал, но через некоторое время ответил:

– Я подумал, что, если она потеряла память, расспрашивать ее бессмысленно. А вы почему у нее ничего не спросили?

– К сожалению, восемнадцать лет назад она скончалась. Рак.

– Так, значит, у нас тем более нет никаких зацепок.

– А может, и есть, – задумчиво сказала я. – Я подумала, что какие-то зацепки, возможно, есть у вас.

– У меня?

Чжан удивленно повернул ко мне голову.

– Вы лжете. Вы не учились в этой школе, верно? – сказала я и тут же пожалела об этом.

Это ведь он сидит за рулем. Что я буду делать, если мои слова вынудят его сделать что-нибудь странное? Однако он, не отвечая, смотрел только на дорогу.

– Почему вы так решили? – ничуть не смутившись, спокойным тоном спросил он.

– По разным причинам. Однако сейчас мне кажется, что вы слушали рассказ господина Линя как совершенно посторонний человек. Если вы действительно окончили эту школу, вы должны были хотя бы спросить: «А кто тогда был их классным руководителем?» Но я не увидела никаких признаков того, что вы вспоминаете прошлое, вы слушали рассказ о школе совершенно без всякой реакции.

– Я просто не хотел нарушать течение рассказа. К тому же прошло уже много десятков лет. Ничего странного, если бы я ничего не помнил. Вы так не считаете?

– Как я уже сказала, есть и другие причины. Например, вы сказали, что окончили школу в 1970 году, но среди выпускников этого года нет вашего имени, я это проверила. На всякий случай посмотрела еще пару выпусков – до и после. Господин Чжан, вы не оканчивали школу В.

Он не стал возражать. Я немного забеспокоилась, но продолжала:

– Это меня озадачивает. Если вы не оканчивали эту школу, откуда знаете, как устроена? И почему лжете? Если я пойму причину вашего обмана, возможно, смогу продолжать расследование.

Автомобиль прибавил скорость.

– Вы, наверное, расстроились, – сказал Чжан Вэньюн и беззаботно улыбнулся. – Вообще-то я не хотел об этом говорить. Видите ли, эта причина – абсолютно частное дело. Я просто не думал, что это может как-то помочь в расследовании. Но поскольку вы увидели меня насквозь, я и сам немного успокоился, честное слово. Я ведь совершенно пал духом. А раз так, нужно пробовать все подряд. Но если вы будете со мной, возможно, нам удастся найти истину и снять проклятие «о-хаси-сама».

– Проклятие? «О-хаси-сама» – это проклятие?

Я удивилась. Разве это не было просто ритуалом для загадывания желания?

– А как еще назвать ритуал, который убил множество людей? Восемь из девяти столкнулись с чем-то ужасным! – резко ответил Чжан.

Его слова поразили меня и позволили заметить собственную глупость. Действительно, этот ритуал, распространяясь, меняет форму и на самом деле становится проклятием.

Чжан Вэньюн продолжал:

– Возможно, вы меня подозреваете, но моя цель состояла в ином. Я сказал, что буду писать статью, потому что решил, что вам сложнее будет мне отказать, если я представлюсь журналистом. Я попал в непредвиденную ситуацию. Мой сын принял участие в ритуале, и, если считать с первого дня, до восьмидесяти четырех дней ему осталось меньше полутора месяцев. Я должен найти способ снять заклятие!

Сын? Я удивленно посмотрела на него. Сын Чжан Вэньюна проклят?

И тут я, наконец, заметила. А не влезла ли я во что-то ужасное?

5

– Я не очень хорошо помню, что было до того, как меня отдали в другую семью. В общем, я родилась не в богатом доме, – сказала женщина тихим голосом.

Рассказ был тот же самый, но слушал его уже другой мужчина. Похоже, он не любил бриться, но ему нравилось тереться подбородком о гладкую женскую руку, чтобы ее благоухающая кожа щекотала его у основания волосков.

– Когда меня выдали замуж и я стала невесткой, я готовила, убивала птицу, собирала чай, сушила его, помогала купать и переодевать детей… Из этого состояла вся моя жизнь, я ни разу не выезжала из деревни. Тебе этого не понять. Не понять, что я чувствовала, когда впервые встретила братца Вэньюна. Я тогда подумала: ох, этот человек совершенно из другого мира. Только увидев его, я сразу поняла, что он другой. Почему у него такая белая кожа? Она была