Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

– Ничего. Просто в классе их нет, а мы не видели, чтобы они уходили.

– Это невозможно. Но ведь вы вряд ли все время стояли у входа, наверняка пропустили.

– Да, возможно, – пробормотал Линь Цзиньли, но все еще не был уверен в том, что можно не заметить, как девять учеников разом уходят из школы. И даже если они уходили по одному, он ведь должен был видеть хотя бы кого-то.

Классный руководитель пятиклассников успокоил его и проводил до прихожей, где, вдруг вспомнив кое-что, сказал:

– Вы спросили, не произошло ли чего-нибудь необычного. Не знаю, можно ли назвать это необычным, но дети, кажется, что-то планировали.

– Планировали?

– После уроков они о чем-то шептались, причем с радостным предвкушением.

Потом, подумав, он решил, что дети просто отправились после уроков на гору Цзюцзишань. Но это тоже было странно. Стоял март, и уже через час после окончания уроков становилось темно. Даже если предположить, что дети были привычны ходить по горам, зачем им надо было туда идти после школы? Все они жили в горной местности, поэтому прекрасно знали, как опасны могут быть горные тропы. С другой стороны, они же дети – может быть, им было интересно именно то, что опасно?

Обо всех этих странностях вспомнили часа через два.

Когда девушка, которая приходила за учеником, вернулась домой и стало понятно, что дети еще не приходили, в других семьях тоже заволновались. Родители стали спрашивать друг друга, и когда выяснилось, что никто из пятиклассников не возвращался, в деревне поднялся переполох. Уже совсем стемнело, и жители деревни с факелами, лампами и фонариками отправились в школу.

Линь Цзиньли, услышав шум, тоже вышел на улицу с лампой в руке и увидел среди прочих классного руководителя пятиклассников. Выглядел тот жалко – наверное, боялся, что его начнут обвинять. Когда показалась школа, в передних рядах кто-то крикнул:

– Вон они, вон они!

Линь Цзиньли вздохнул с облегчением. Молясь о том, чтобы это не было ошибкой, он, подойдя к школе, увидел одну из девочек, которая бродила там с растерянным видом. Других детей не было. Девочка точно была из этого класса. Она была бледна, на лице капли пота, и когда все бросились спрашивать, где остальные, от страха не могла сказать ни слова. Молча она указала на Цзюцзишань.

– Вы взбирались наверх? – спрашивали ее, но она ничего не отвечала.

Она даже не кивнула и лишь широко раскрытыми глазами смотрела на дорогу, уходившую вверх. Факелы освещали ее лицо, но ее глаза утонули во тьме и ничего не отражали. Линь Цзиньли, чувствуя страх, перевел взгляд на гору: люди, потеряв терпение, уже шли туда. Члены семьи девочки обняли ее и спросили:

– А где твой брат? Где он?

Но девочка, словно потеряв дар речи, не реагировала ни на чьи вопросы и ничего не говорила. Пока Линь Цзиньли смотрел на девочку, в голове его вдруг возникло слово «мосинцзай». Ему доводилось слышать местные легенды. В ней говорилось о том, что дети, околдованные горными бесами, даже после возвращении вели себя так, будто лишились души, и ничего не говорили.

Через некоторое время с горы кто-то вернулся.

– Посмотрите, что мы нашли по дороге. Это ведь пенал А-Мина?

– Да. Это ему бабушка сделала, я у него видел.

– Значит, они все-таки полезли в гору!

– Поймаем их и вернем домой!

Деревенские наперегонки стали взбираться на гору. В суматохе, напоминавшей беготню на передовой, факелы и фонари вытянулись в линию, словно огненная змея. Девушка, которая вечером пришла за братом, тоже была среди них.

– Папа, мама, отведите Шулань домой. Я поищу Чжисюна. Не вернусь, пока его не найду.

Линь Цзиньли наблюдал это трогательное расставание, и в душе его зародилось беспокойство, что детей не смогут найти. А может быть, это в той или иной степени чувствовали все, просто вели себя так, чтобы не показывать этого.

Однако, хотя он волновался о том, что потеряется кто-то из детей, ему даже в голову не приходило, что не найдут никого. Искали несколько дней, но не обнаружили никаких следов, и тогда деревенские расширили поиски до близлежащих гор.

Единственную вернувшуюся живой девочку на несколько дней оставили в покое, а в школе несколько раз провели собрание. Допрашивали классного руководителя пятиклассников, но толку не было, и постепенно среди жителей стал распространяться слух о том, что детей похитили мосинцзай. Родители пропавших совершили паломничество в храм Шидина, молясь об их благополучном возвращении, но единственное, что сказало божество, – это что дети не вернутся.

Через некоторое время девочка заговорила. Только она знала, что произошло, поэтому все пришли ее послушать, однако, по ее словам, ребята после уроков отправились на гору Цзюцзишань, но она помнила только то, что произошло до выхода из школы, а что случилось в горах, вспомнить не могла.

«Зачем они туда пошли?» – спрашивали ее, но девочка отвечала: «Просто так», – похоже, никакой особой причины не было. Девочка говорила, что они вышли из школы все вместе, но как же учителя их не увидели? Она отвечала, что не знает, и утверждала, что ничего странного, когда они уходили, не случилось.

Дети должны были навести порядок в классе, но бросили все на полдороге и отправились куда-то. И не только. Девочка не говорила о причине, почему они покинули школу. То, что никто не видел, как девять человек вместе уходят куда-то, – это было необъяснимо, так что ничего удивительного не было в том, чтобы подозревать проделки бесов.

Видимо, так все и было. Мосинцзай завлекли девятерых школьников. И то, что никто не заметил, как они шагают в горы, тоже было делом их рук. Но, видимо, где-то они ошиблись и упустили одного человека.

Чжан Вэньюн, не отрываясь, слушал рассказ Линь Цзиньли. Он подался вперед, тело напряжено. Хозяин дома тоже, видимо, понимал, рассказывая о событии сорокалетней давности, что именно интересует слушателя.

– Господин Линь, а то, о чем я вас просила… – вклинилась я, когда рассказ закончился.

Линь кивнул и передал мне бумаги. Перебрав их, он остановил палец на одной странице и показал ее Чжану.

– Господин Чжан, это выпускные альбомы школы В. Пожалуйста, посмотрите на выпуск 1979 года. Там только одна выпускница. Гао Шулань. Это та самая девочка, которая единственная из всех пятиклассников вернулась домой.

Чжан Вэньюн изменился в лице и глубоко вздохнул. Кажется, его это сильно потрясло. Увидев такую преувеличенную реакцию, я спросила:

– Господин Чжан, что с вами? Вам знакомо это имя?

Он, не отвечая, пробормотал:

– А что с ней