Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

в то же время я подумала, что и мои летние каникулы подошли к концу. Пока мы были вместе, я погружалась в иллюзию, что у меня тоже каникулы, а про свою беременность я узнала через два с лишним месяца.

Это был его ребенок.

Хи-хи-хи, разумеется, для меня это было невозможно – мужчине, который был мне почти братом, было всего 10 лет. Я обрадовалась, когда узнала, что беременна, но только на мгновение. Когда я очнулась от своих мечтаний, во мне поднялся невыразимый страх. Даже страх перед тем, что вода из водохранилища прорвет дамбу Фэйцуй, был ничто по сравнению с ужасом, который ощущала я.

И что же мне делать?

Надо ли известить Вэньюна? Но как с ним связаться, я тогда не знала. Может быть, надо зайти к его дедушке и бабушке? Да, они жили где-то в деревне, но что им сказать, чтобы помогли мне с ним связаться? И как ответить, если спросят, кто я ему?

Что? Не могла ли я уйти из дома? Тогда и подумать о таком было невозможно. Как это сделать? Пусть я не любила мужа, но ведь он был членом семьи, в которой рос вместе со мной. Я хорошо относилась к людям, которые обо мне заботились, да и они, думаю, чувствовали ко мне то же самое.

Простят ли они меня? Смогу ли я родить этого ребенка?

Для меня самым лучшим выходом было бы следующее: чтобы семья, узнав о моей беременности, простила меня, чтобы поговорили с семьей Вэньюна и чтобы в конце концов я ушла из дома и стала бы жить вместе с ним в городе… Не смейся! Конечно, я и сама понимала, что это невозможно. Но тогда я была в такой безвыходной ситуации, что, не ухватись я за абсолютно нереалистичную надежду, наверное, не выжила бы.

Нет, я не должна была жить. Вот если бы я была сильнее духом и смогла бы умереть так, чтобы никто ни о чем не узнал – можно было бы устроить какой-нибудь несчастный случай…

Чем все это закончилось, сам понимаешь. Ничего я скрыть не сумела.

Не буду рассказывать, как семья узнала о беременности, но это было очень унизительно. Конечно, я и сама знала, что так не годится, но мне и в голову не приходило, что меня подвергнут таким мукам! Меня на много часов заперли в амбаре, а пока я там сидела, вся семья, похоже, решала, как со мной поступить. В конце концов они решили избавиться от ребенка в моей утробе.

Я сопротивлялась изо всех сил. А почему, понимаешь? Конечно, даже если бы я родила ребенка, воспитывать его у меня не было никакой возможности, тут ты прав. Но я упрямилась, возможно, не только ради младенца.

Почему этот мир лишает меня стольких вещей? Почему я не могу выбирать свое будущее? Почему ко мне не относятся как к Человеку? Я борюсь не ради любви. Даже если Вэньюн не придет ко мне на помощь, если я смогу это пережить, смогу обрести хоть малую надежду на будущее с ним.

Семья отвела меня к повитухе, которая знала разные способы избавления от нерожденного ребенка. Я была лишь на третьем месяце, так что можно было просто довести меня до выкидыша побоями в живот, но боялись, что слишком сильными повреждениями можно убить и меня саму. Однако выражение лица отца я никогда не забуду. Он сказал: «Плевать, пусть сдохнет».

Семья не могла допустить, чтобы о скандале узнали. Все члены семейства, за исключением моего мужа и его сестры, держали меня, а главную роль должен был исполнить самый сильный мужчина. Повитуха показала ему, куда бить, и он сразу же приступил к делу. Не знаю, возможно, она за что-то невзлюбила меня, но удары по указанному ею месту были крайне болезненны. Боль была ужасной. Весь его кулак погружался в тело, и мне казалось, что кто-то с силой выкручивает мои мышцы и нервы.

Не смотри так. Я же сказала: когда рассказ закончится, ты проснешься. Это просто сказка.

Что было потом? Они добились своего. Избитый младенец, весь в крови, валялся на полу. Я терпела ужасные мучения, такие, что смерть была бы избавлением, а знаешь, что сказал отец, глядя на меня сверху вниз?

– Пол помой. Увижу, что опять с ним встречаешься, – в самом деле убью. Даже если утром пол останется грязным. Просто убью.

Он сказал это, когда я, обливаясь холодным потом, кое-как смогла встать. Да еще и заставил меня «убрать» своего младенца. Тебе это не кажется жестоким? Но для них это было просто наказанием, как для непослушного ребенка. Наверное, это имело какое-то значение. Этим меня воспитывали! Вот что значит семья. Словам патриарха нужно повиноваться беспрекословно, и вся судьба его потомков – от слов до действий – определяется им. Это «система», которая может легко найти объяснение всему.

Меня оставили там, никто не проявил ко мне никакого сочувствия. Я представила: что будет, если младенец так и останется неубранным, а рядом найдут еще одно тело? Я очень хотела поступить так. Интересно, что бы тогда было? Вот бы они попрыгали! Может, стоило им так отомстить?

Но я не смогла.

Через некоторое время сестренка, украдкой от остальных, пришла проведать меня. Она уже обо всем знала и принесла полотенце, чтобы помочь мне. Она набросила на меня одежду, и в этот миг мое сердце преисполнилось благодарности к ней. Ведь оно бурлило ненавистью ко всему миру… Я только что получила подтверждение тому, что в этом мире бесполезно сопротивляться, что этот мир лишил меня всего.

Сестренка тихонько сказала:

– Ты не виновата. Ты ничего плохого не сделала. Для тебя было вполне естественно полюбить хорошего мужчину.

Такие слова греют душу, правда? Но в тот момент у меня не получилось их так воспринять. Ты так говоришь, потому что наблюдаешь это со стороны. Но ведь она была «настоящей дочерью» этого дома. Не такой, как я. Я чуть не закричала на нее со злобой, но слишком громкий крик услышал бы кто-нибудь из семьи, а я боялась, что меня опять изобьют.

Поэтому я тихонько сказала ей:

– Это я во всем виновата. Потому что решила, что у меня есть шанс. Хотя я не могу выбирать собственную судьбу.

– Почему? Ты тоже, конечно же, можешь…

– Перед тобой результат того, что я тоже так думала, – со злобой сказала я. – Такая, как я – «приемная невестка», – не должна была допускать такие мысли. Должна была вырасти, доверить все мужу, родить ребенка