Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Хотя я ведь сама наговорила ей гадостей. Теперь я ничего не могла сделать.

Прошло несколько месяцев, мы собирались встречать Новый год.

Для нас, тайваньцев, конец года – самое хлопотливое время. Бог домашнего очага Цзаошэнь поднимается на небеса и докладывает о делах каждого Небесному владыке. Закончив приготовления подношений Цзаошэню, домочадцы занимаются уборкой комнат, закупкой продуктов, подготовкой праздничного обеда. Только на то, чтобы приготовить угощение, уходит весь день, с утра до вечера.

То время оказалось для меня самым тяжелым. Годом раньше в это время я тоже была занята, но вся семья мне помогала, так что это было даже весело. Но в этом году никто не приходил мне на помощь. Отдыхать было не– когда, мне все время поручали новые и новые дела, и я работала, не покладая рук, каждый день с раннего утра. В последний день старого года меня тоже бросили, вся семья играла в игры, и, пока я доделывала нескончаемые мелкие дела, из соседней комнаты доносился их веселый смех.

Но в моем сердце все еще теплился огонек надежды. Когда наступит новый год, снова приедет братец Вэньюн. Пусть только на одну ночь. Тогда я убегу и все ему расскажу. А если он меня не примет, я умру.

Но и в новый год, с самого первого дня, я была занята, времени не хватало, и когда я закончила дела, у меня уже не было сил идти к нему. А в такой ситуации чувствуешь себя еще хуже. Он не должен был так рано уехать обратно в город, но я боялась потерять шанс. И тут, на четвертый день, со мной вдруг заговорила сестренка.

– Сестрица, давай я схожу к нему и расскажу про тебя? Ведь если вас застанут вдвоем, тебя точно убьют.

Когда она так ласково заговорила со мной, как раньше, когда мы были близки, я, конечно же, согласилась, попросила ее туда сходить. Я рассказала ей, где он живет, и мое сердце исполнилось надежды… Известие, которое низринуло меня в ад, я получила от нее только поздней ночью, когда закончила свою работу.

Его семья уже узнала про связь со мной, и в этом году он домой не приехал.

Несмотря на то что даже тогда, когда меня насилием вынудили лишиться ребенка, я не сказала, кто его отец, и мы с сестренкой сохранили эту тайну, моя семья все поняла и сообщила его бабке и деду. Было ясно, что, если бы открылась связь Вэньюна с такой женщиной, как я, это навлекло бы дурные слухи на семью, поэтому они винили во всем меня. Дескать, я распутница, привечающая всех мужчин деревни, жаль семью, где есть такая женщина, абсолютно аморальная, сделавшая аборт…

Говорили много всяких гадостей, я не буду все повторять, но сестренка тогда рассказала мне все. Ей показалось странным отношение семьи, она сделала вид, что уходит, а сама осталась и тихонько подслушала их разговор. Они сказали: «Да что они о себе думают? Лучше с ними вообще не связываться». Услышав это, она и поняла, как обстоят дела.

Я так разозлилась, что не нашлась, что сказать. При мыслях о том, что сейчас думает обо мне Вэньюн, я готова была умереть от стыда, хотя вряд ли бы это помогло. После того как сестренка закончила свой рассказ, она не знала, как меня утешить, и лишь повторяла: «Прости, я не знала, что так выйдет». Я же ответила: «Ничего, я сама во всем виновата».

Теперь я окончательно потеряла надежду. И моя связь с Вэньюном, и отношения с семьей превратились в нечто ужасное. Я потеряла надежду на будущее, но и надеяться на смерть не могла. Если я все равно умру, я всех потащу за собой.

Да-да. Я ведь говорила об этом вначале. Я прокляла всех, кто отобрал у меня ребенка. И не только ребенка. Они отобрали у меня человеческое достоинство.

На Тайване весь Новый год, вплоть до Праздника Фонарей, отмечают весело и шумно, и с братцем Вэньюном я тоже сошлась в этот праздник. Однако в тот год я никуда не выходила и после ужина единственная сидела дома.

Мне тогда было легче, если меня все игнорировали, и когда я оставалась одна, во мне росли гнев и ненависть. А вспоминая, как во время Праздника Фонарей я встретилась с братцем Вэньюном, я просто не могла сдержать дрожь, от которой сотрясалось все тело. Почему я стала «приемной невесткой»? Почему меня продали в эту семью? Мне было всего пять лет, и у меня не было другого выбора!

Моя ненависть распространялась не только на нынешнюю мою семью. Я ненавидела и своих биологических родителей, которые избавились от меня. Но когда я проходила мимо алтаря, я заметила на табличке с именами предков «кудесник Ван» и вдруг вспомнила детство. На Празднике Фонарей мы часто баловались с «духом палочек»: брали палочки для еды и призывали божество. С тех пор как я попала в этот дом, я больше такой забавы не устраивала, а вместо этого часто играла в «девочку на стуле», «ицзыгу», как это делают девушки перед тем, как их выдадут замуж. Для этого нужно подготовить подношение – обычно это помада для губ, ножницы, зеркальца. Затем две девочки читают заклинание. После этого, если взяться за ножки бамбукового стула, он начинает двигаться, а когда движение останавливается, можно задать вопрос «девочке на стуле». В общем, такой вид гадания.

Страшно? Но в то время на Празднике Фонарей и во время Праздника Середины осени[29] очень часто так развлекались. Я, конечно, тоже пробовала. Хоть я и была «приемной невесткой», брачную церемонию еще не устраивали, так что можно было и погадать. Когда меня исключили из общения, сестренка, наверное, тоже спрашивала у «девочки на стуле» о своем будущем.

Так вот, в ту ночь я вдруг вспомнила про старую забаву, «чжушэнь». Для нее никто другой не нужен, можно было устроить ее и в одиночку. Я подошла к алтарю и взяла в руки палочки, которые там лежали.

Когда вызываешь «духа палочек», берешь кадку для риса и втыкаешь одну палочку в рис. Вторую кладешь на первую горизонтально, так, чтобы они образовывали букву Т. Получается по форме что-то вроде бамбуковой вертушки. Потом рядом с кадкой ставишь ароматические палочки и читаешь заклинание. И если при этом верхняя палочка начинает двигаться, это