Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Я тогда так и сделала. Возможно, палочки кудесника Вана я взяла в качестве мести. Ведь получается, что я использовала предмет поклонения – коралловые палочки, которым каждый день молились перед алтарем, – для развлечения.

Конечно, тогда я и не задумалась о том, что будет, если загадать желание с помощью палочек, в которых уже обитает божество. Я зажгла благовония, поставила рядом кадку, расположила палочки, прочитала заклинание и уставилась на них, будто пытаясь передать свои мысли.

Монотонно произнося нужные слова, я ощущала себя совершенно зачарованной. Когда я решила, что у меня все равно ничего не получится, и уже собиралась закончить ритуал, верхняя палочка медленно шевельнулась. Заклинание сработало!

Мне показалось, что я вернулась в далекое-далекое детство, когда мне еще не исполнилось пяти лет.

Однако радость от «успеха» длилась всего миг. Я вдруг поняла, что не подумала о том, какой вопрос задам. Да, «чжушэнь» – такое же гадание, как и «ицзыгу», и, спохватившись, я решила что-нибудь спросить.

Но что?

У меня нет будущего, о чем мне спрашивать? Я некоторое время молча смотрела на шевельнувшуюся палочку. И пока я так смотрела, я, кажется, поняла, что мне нужно. Именно тогда в моей голове возникла одна мысль. Я сначала даже не сообразила, что она означает, настолько она оказалась неожиданной – как гром среди ясного неба, по-другому не скажешь. Но ведь это и есть озарение. Эта мысль, спрятавшаяся в глубине моей души, попала в точку, не успела я даже ее осознать.

– Ты – Рыбка?

Не успела я задать вопрос, палочка вдруг медленно повернулась вправо. Это означало «да».

«Да. Я – Рыбка. Я – твое умершее дитя». Это его душа откликнулась на мой призыв и вселилась в палочку. Ты будешь смеяться, но я тогда так обрадовалась, что слезы потекли из глаз. Я ведь вообще-то не хотела этого. Я просто злилась на всех и желала отомстить, поэтому и вызвала духа, использовав «кудесника Вана». Все это время я сдерживала слезы и не собиралась плакать, но что делать, если вдруг скрывавшаяся в сердце надежда возникает у тебя перед глазами в неожиданной форме? Разве можно удержаться?

Не зная, куда деваться, я лила слезы, рассказывая Рыбке о своем горе. О том, что я могу, и чего не могу. Как же я хотела родить тебя! Как же я ненавижу свою семью и как же я хочу умереть и забрать их с собой! Палочка, в которую вселилась Рыбка, внимательно слушала меня, тихонько поворачиваясь.

Я понимаю, ты считаешь это самым обычным физическим явлением, да? Наверное, скажешь, что разница температур от курильницы создала воздушные потоки, которые и заставляли палочку вращаться. Но она действительно медленно, уверенно поворачивалась. Пока я говорила, скорость ее движения не менялась, как будто меня хотели успокоить, как будто хотели сказать: я здесь, я не брошу тебя.

Будто подчиняясь чьей-то воле, слова лились у меня изо рта, и постепенно я все больше распалялась. Честно говоря, тогда я уже придумывала способы, как убить всю эту семейку. Я решила сразу выполнить задуманное.

Не веришь, да?

Конечно. Я ведь тогда была просто слабой девочкой. Разве такая может лишить человека жизни? Но я занималась почти всей домашней работой и, уж конечно, приготовлением еды. У меня было сколько угодно возможностей подсыпать им яд. Я также знала, какие яды бывают.

В нашей деревне жили горцы-гаошаньцы[30]. Знаешь про таких? Они населяли остров еще до того, как туда пришли мы, кожа у них темнее, чем у нас, и они очень любят выпить. Не знаю, откуда они взялись у нас в деревне… Слышала только, что наши края были охотничьей территорией одного из племен – атаял, но не настолько подробно, чтобы суметь объяснить, как они здесь появились.

Я видела, как рыбаки этого племени собирали растение под названием «рыбья глициния», деррис[31], дробили его камнем и выливали в реку его сок. Через некоторое время потерявшая сознание рыба всплывала на поверхность воды. Такой способ ловли рыбы был известен многим местным жителям, секрета из него не делали.

Поэтому я когда-то расспросила одного дядюшку-атаял об этом растении. Он показал мне его и предупредил, что с ним надо обращаться аккуратно: если его по ошибке съесть, человеку станет плохо. Когда-то, говорят, один балбес перепутал его со съедобной травкой и сварил. Рассказывали, что ему стало трудно дышать, и он умер, не сумев позвать на помощь.

Так что добыть «рыбью глицинию» было несложно.

А ты не боишься, что перед тобой – преступница? А если я и правда убийца, что будешь делать?

Не волнуйся. Я никого не убивала. Просто прокляла. Я рассказала Рыбке о своих планах, но, поплакав, отказалась от них. Не то чтоб я не могла этого осуществить, но мне не хотелось убивать сестренку. Она ведь ни в чем не виновата, какая необходимость лишать ее жизни? А поскольку я не могла даже есть вместе с остальной семьей, как мне защитить девочку, если, после того как я положу в еду яд, меня не будет рядом?

Если вся семья умрет, а она выживет, возможно, ей придется даже хуже, чем мне. Девочке было всего десять лет, ей не на кого было положиться. Поэтому я, вся в слезах, извинилась перед Рыбкой. Сказала, что не могу мстить. Если бы могла, хотела бы, чтобы вся семья, кроме сестренки, умерла вместе со мной. В этот миг снаружи раздался какой-то звук. Там кто-то был.

Понимаешь ли ты, насколько это было страшно? Если бы кто-то услышал то, о чем я говорила, меня бы, возможно, убили. Я должна была сразу уйти оттуда, но, думая, что кто-то меня подслушал, ужасно испугалась и замерла, не в силах двинуться.

Не знаю, сколько прошло времени, но больше звуков не было. Возможно, это просто ветер. Или животное. Я вздохнула с облегчением, тут же вернула «кудесника Вана» на алтарь, поставила кадку на место и завершила ритуал, который принес мне такое утешение.

Ты спрашиваешь: неужели это и было моим прокля– тием?

Да.

Я ненавидела эту семью и хотела, чтобы все они попа– ли в ад, поэтому просто рассказала об этом Рыбке. Но нет ничего более реального, чем проклятие. В ту ночь мои слова, моя душа, моя ненависть проявились в самом явном виде.

Правда, вопрос в том, сработало ли оно…

В общем, оно реализовалось по-другому.

Мой муж пропал в горах. Не только он, но и другие ученики из