Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

его класса. В живых осталась только сестренка. Потеря сына стала для его отца и матери незакрывшейся раной, доставила им невыносимую боль. Но мне, ненавидевшей этих людей, это принесло только удовлетворение…

Нет. Если честно, я очень сильно раскаивалась.

Почему? Так ведь проклятие затронуло и тех, кто к этому не имел никакого отношения.

Говоришь, это не связано с проклятием? Нет-нет, это оно. Если бы я в тот день не рассказала кудеснику Вану обо всем, ничего бы не случилось. Конечно, я не могу этого доказать. Но я уверена, что все произошло из-за моих слов.

Хочешь узнать, что потом стало с моей семьей?

Через некоторое время я уехала оттуда. Уже вот-вот должны были закончить строительство дамбы, но набор воды уже начали, и в деревне нельзя было жить. В конце концов и школа, в которую тогда ходил муж, оказалась на дне водохранилища. Ему уже некуда было возвращаться, и куда он делся, что там случилось – так никто и не узнал.

Все скрылось на дне озера. И гора, где пропали дети. Она стала маленьким островком в озере, куда никто не мог добраться.

Потеряв мужа, я лишилась и причины оставаться в семье, отец с матерью не стали меня останавливать. Я решила уйти из деревни и жить в городе, но, поскольку я окончила только начальную школу, найти работу оказалось не так-то легко. Я постепенно опускалась, и вот оказалась здесь.

Ничего, не надо мне сочувствовать.

Я рассказывала это не ради твоего сочувствия. Это просто история. Ведь так? Ты ведь даже не можешь доказать, правда все это или нет.

После того как я оттуда уехала, мне было уже неинтересно, что стало с семьей. Кроме одного. Когда сестренка вышла замуж, я получила письмо. Но на свадьбу меня не пригласили. Она, начав работать, познакомилась с братцем Вэньюном, влюбилась в него, и они должны были пожениться. Так было написано в письме. Наверное, она чувствовала себя виноватой передо мной, но приписала, чтобы я не приезжала к ней. Думаю, боялась, что я отберу его у нее. «Пожалуйста, не делай этого», – молила она. Если что-то нашлось, надо все отбирать самой – этому она меня научила.

Нет, к ней у меня нет ненависти. Я ее очень любила и даже тогда желала ей всяческого счастья. Наложив на семью проклятие, я очень раскаивалась и решила не думать про Вэньюна. Меня бы устроило, если бы он жил с ней счастливо.

Через некоторое время сестренка родила и прислала мне фотографию. Подожди-ка, сейчас покажу. Вот, это она, а на руках у нее – их ребенок. Спрашиваешь, не «кудесник Ван» ли у нее на шее? Да, с тех пор она всегда носила его на цепочке, не снимая.

Но я не это хотела тебе показать.

Вот, смотри! Видишь, на ручке у ее ребенка красное пятно в форме рыбки? Да, совершенно такое же, какое я увидела у моей Рыбки той лунной ночью. Они одинаковые. Их невозможно отличить.

Поэтому во мне больше нет ненависти. Это же абсолютное завершение всего. Моя Рыбка переродилась и снова стала ребенком Вэньюна. Разве можно желать более прекрасной концовки?..

8

Наконец пришел день, когда мы должны были отправиться в школу В. Облаков на небе не было, стояла прекрасная погода, дождя не обещали, и я сочла это хорошим знаком. В машине, за рулем которой сидел Чжан Вэньюн, ехала не только я, но и его сын. Чжан Вэньюн объяснил, что, поскольку дорога до школы была довольно крутой, он последовал моему совету и взял с собой сына в качестве сильного помощника.

– Здравствуйте, большая честь познакомиться с вами. Я читал ваши книги, но даже не думал, что мне доведется встретить вас лично, – юноша встретил меня улыбкой.

Я села на заднее сиденье. Отец представил его – мальчика звали Пиньчэнь. Пиньчэнь повернулся ко мне и спросил:

– Вы уже завтракали?

– Да. Дорога-то предстоит долгая. А вы взяли что-нибудь с собой поесть?

– Да, в рюкзаке.

Пиньчэнь вынул из рюкзака, лежавшего у него на коленях, сандвичи и передал отцу.

– Папа, вот, держи. Это завтрак.

Удивительное зрелище.

Вообще-то цель нашего путешествия заключалась в спасении этого юноши. Несмотря на это, он был совершенно спокоен. Не создавалось впечатления, что он чего-то боится, он выглядел так, будто не имеет к этому всему никакого отношения, и я спросила:

– Пиньчэнь – я могу звать тебя просто по имени?

– Да, конечно, – он улыбнулся.

Глядя на его спокойное, как я и представляла, лицо, я как ни в чем не бывало сказала:

– Спасибо. Я хотела спросить: ты ведь хочешь выйти из ритуала «о-хаси-сама», верно? Но если так, может быть, достаточно будет просто прекратить его?

Вообще-то для меня, не участвовавшей в ритуале, это было самым главным вопросом.

Если не сумеешь выжить во сне, тебя ждет лишь страшный конец. Если речь идет о том, чтобы лишиться собственной жизни, почему никто не говорит, что хочет прекратить это?

Конечно, я допускаю, что это невозможно, но если бы возник хоть малейший признак опасности, достаточно было просто избегать сна, разве не так? Я никак не могла понять, почему никто из участников не пытается бросить ритуал.

– Вы, наверное, не изучали тот сайт про японский «о-хаси-сама», да? Даже если прекратить ритуал, сны никуда не исчезают.

Что ж, возможно. Я опять спросила:

– А ты не пробовал? Вдруг у тебя не так, как у других, вдруг ты перестанешь видеть эти сны? И тогда нам необязательно будет все это…

– Необходимости нет. У меня есть желание, которое обязательно должно быть исполнено, ради него я и начал ритуал. Конечно, я с самого начала знал, что риск есть, но я не собираюсь бросать все на полдороге. Честно говоря, я уверен, что останусь в живых до самого конца, но папа волнуется и не слушает меня, вот я и поехал с вами.

Я удивилась его спокойствию, но в то же время мне стало ужасно интересно. Чжан Вэньюн сказал таким тоном, будто уже со всем смирился:

– Никак я не могу понять, о чем он думает. Из поездки в Гонконг он вернулся другим человеком. И сколько я ни спрашивал о причинах, он не рассказывает мне, почему обязательно должен совершить ритуал с палочками.

– Папа, я тебе уже говорил: если ты просто пытаешься заставить меня прекратить ритуал, это бесполезно. Я не могу этого сделать.

– Но если ты уверен, что останешься жив до самого конца, это означает, что во сне кто-то ради тебя умрет, –