Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

class="p1">Яркое полуденное солнце прогнало витающее в воздухе жутковатое ощущение, и мокрые бока сумок красиво засияли в его лучах. На первый взгляд ничего странного в этих вещах не было, но окутывающая их зловещая и пугающая атмосфера не исчезала.

– Что скажете? Думаете, это принадлежит пропавшим ученикам?

– Пиньчэнь сказал, что внутри что-то есть. Давайте откроем их.

– Сначала один.

Пиньчэнь открыл один из портфелей и вытащил то, что лежало внутри. Глядя на то, что оказалось у него в руке, он от удивления поднял брови.

– Одежда?

Это действительно была белая одежда. От покрывавших ее водорослей ткань потемнела. Развернув ее, мы увидели, что это была форма ученика младших классов. Когда мы разворачивали ее, изнутри что-то выпало. Чжан Вэньюн взял предмет в руки: похоже, это было белье.

– Как это понимать?! – сказал Чжан, вынимая из портфеля следующий предмет.

Это были брюки.

Отец и сын переглянулись: почему в портфеле лежит одежда?

Они снова занялись портфелями: в каждом лежала форма мальчика или девочки, а также нательное белье. Имен на одежде вышито не было. В портфелях обнаружились и другие вещи, которые неаккуратно запихали внутрь, но, видимо, долго пробыв в воде, они все испортились. Бумага слиплась, словно намазанная клеем. Было и что-то металлическое, но все проржавело и потеряло форму. Пиньчэнь вынимал предметы по одному и раскладывал их на солнце, чтобы просушить.

Несмотря на то что пространство вокруг было залито слепящими солнечными лучами, от тускло-желтой песчаной поверхности под ногами полз вверх по ногам холод, от которого коченели ноги. Если это действительно портфели пропавших детей, легко предположить, что дети ушли голышом.

Представить себе такое невозможно, но почему дети под конец сняли с себя всю одежду? Чжан Вэньюн переглянулся с сыном. Пиньчэнь посерьезнел.

– Мне пришла в голову одна вещь, – начал он, потом заговорил тише: – Я вот что подумал: а что, если пропавших детей убили?

Я улыбнулась. Молодец, Пиньчэнь. Логичное предположение. Его отец явно подумал о том же. Жители деревни в то время думали, что детей увели горные бесы мосинцзай. Однако стали бы бесы раздевать детей, да еще и прятать их одежду в портфели, а те – в кладовую?

Это невозможно. Кажется, они нащупали что-то еще.

– Шулань говорила, что дети полезли в гору. Значит, она лгала?

На лице Чжана выступил пот, выглядел он плохо.

– Думаете, она убила детей, а портфели и одежду положила сюда?

– Это вряд ли. Не думаю, что девочке-пятикласснице по силам убить сразу восемь детей и куда-то деть их тела, – сказала я. – Смотрите. В кладовой останков нет. Значит, тела унесли куда-то еще. До того как нашли Гао Шулань, от окончания уроков прошло не более двух часов. Поскольку в школе для уборки классов оставались и другие дети, она не могла разобраться с трупами, никому не попавшись на глаза. Если ученики из других классов оставались в школе еще полчаса, у нее было всего полтора часа. Я не думаю, что она бы управилась за это время.

– Но почему тогда она солгала? Ведь невозможно, чтобы дети ушли в горы, а кто-то, засунув их одежду в портфели, вернулся! Или же слухи верны и детей убили землемеры?

– Я уже говорила об этом раньше, тогда и Гао Шулань не оставили бы в живых.

– Точно! Я понял! – захлопал в ладоши Чжан. – А что, если Линь Цзиньли был соучастником? То есть весь его рассказ – вранье. И то, что, по его словам, произошло в школе, и то, что пропало восемь человек, а выжила только Шулань. А школьная администрация утаила настоящую ситуацию. Если уничтожением тел занимались все работники школы, это было бы несложно организовать.

– Но если в этом замешано так много людей, не странно ли, что портфели оставили в школьной кладовой?

– В каком смысле?

– В том, что восемь портфелей – это слишком много. Ведь их не обнаружили только по счастливой случайности. Если они остались лежать в кладовой, это означает, что преступник не смог найти другого места для того, чтобы их спрятать. А если предположить, что в этом происшествии были еще какие-то соучастники, уж портфели-то они могли разделить между собой и спрятать в другом месте.

Чжан Вэньюн нахмурился – видимо, задумался о чем-то. Я продолжала:

– Подумайте над двумя вещами. Во-первых, о высокой вероятности того, что пропавшие дети были убиты. Это, конечно, большое открытие, но не забывайте, что наша цель – найти связь с «о-хаси-сама». Во-вторых, о том, что, хотя в то время портфели пропавших детей не были найдены, сейчас мы их почему-то нашли. Велика вероятность того, что они принадлежат пропавшим детям. Но существует и вероятность того, что эти две вещи никак не связаны между собой.

– Вы хотите сказать, что это не имеет отношения к групповому исчезновению пятиклассников? Этого просто не может быть! Мы ведь наконец-то добрались до такой подсказки! – почти выкрикнул Чжан. – К тому же мы нашли это в кладовой. Во сне о палочках сюда складывали тела. И вы все равно говорите, что это не подсказка? Ясно же, что эти два факта связаны между собой!

– Я не отрицаю связь. Я просто говорю, что мы не можем ее доказать.

Именно. В этой школе действительно имело место происшествие. Если бы тогда вмешалась полиция и расследованием занялись специалисты, возможно, им удалось бы установить истину. Однако в результате совпадения множества случайностей все осталось на дне водохранилища, и этот случай остался вечной загадкой.

Хоть мы и приблизились на шаг к разгадке, этого было недостаточно. Если восемь пропавших детей действительно были убиты, их души продолжают взывать со дна преисподней. У нас нет доказательств того, что их убили, и если, несмотря на это, мы начнем вопить о преступлении, им от этого будет только хуже. Если нет доказательств, загадка остается неразрешенной, и мы все еще не знаем, что с ними случилось. Никому не надо, чтобы ошибочное предположение обрело самостоятельную жизнь.

Именно поэтому мы должны добраться до самой сути происшедшего. Ужасное признание обретает смысл именно благодаря дедукции, в этом и состоит ценность логики. Нельзя притягивать выводы за уши. Истина должна быть убедительной.

– Скажите… – вдруг обратился ко мне Пиньчэнь. – А известны ли имена пропавших детей?

– Конечно, – сказала я. – Ты обнаружил чье-то имя?

– Бумага вся склеилась, но все-таки взгляните на это, – с этими словами юноша присел и аккуратно развернул форму. – Мне кажется, это тетрадь. Одежда, которую запихали в портфель, прижала и смяла ее, и она, по-видимому, так и пролежала в этом состоянии. Иероглифы отпечатались на ткани, вот, смотрите. Хозяин