Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

***

Следующие три дня прошли на удивление спокойно. Я занимался обычными делами: гонял своих оболтусов на тренировках, возился по хозяйству, заглядывал в школу, справлялся, как там у них дела. Но все это время на краю сознания крутилась мутная история с Бабушкиным.

Ванька не появлялся и перед носом не маячил. Но на четвертый день, ближе к вечеру, ко мне прибежал Семен и сообщил, что Семушкин появился в отрядном курене.

Когда я зашел, Ваня сидел за столом, жевал баранку, а Даня поил его горячим чаем. Увидев меня, Семушкин не стал тянуть кота за хвост, а сообщил сразу же:

— Доброго здравия, Григорий. Узнал! Сегодня ночью Бабушкин к разбойникам опять за товаром едет.

— Точно?

— Точно-точно. Он мне сам сказал. Поедем в прежнем составе: он, я, да Степан Пыря. Снегопадов вроде не предвидится, хоть следы не заметет, но зато так легче ехать. Это тоже Андрей Михалыч сказал.

Я несколько секунд молчал, прокручивая услышанное.

— Когда выезжаете?

— Уже затемно, после того как повечеряем.

Поначалу мелькнула мысль попросить Ваньку как-нибудь помечать дорогу. Надломленная ветка, камень на обочине, еще что-нибудь. Но я отбросил эту затею. Если снег ночью не пойдет, следы от копыт и так никуда не денутся. А лишняя самодеятельность Семушкина только насторожит Бабушкина.

Да и Хан, слава Богу, после ранения понемногу приходил в себя. Буквально несколько дней назад впервые поднялся в небо. Не так уверенно, как раньше, но летал уже сносно. Ночью от него толку меньше, чем днем, но взять воздушного разведчика с собой все равно стоило.

— Добре, Ваня. Ты большой молодец. Возвращайся как ни в чем не бывало и езжай с ними, а мы будем рядом. Как к месту встречи приедете, сразу вокруг оглядись. Когда бой начнется, а скорее всего будет стрельба, ты падай ничком в какую-нибудь ямку, под телегу или еще куда. И не отсвечивай.

— Хорошо, — пообещал Ваня, заметно волнуясь. — Сделаю. Только вы там тоже осторожнее...

— За нас не переживай. Свое дело делай, а мы уж сами решим. И не забудь, что я сказал: не высовывайся, чтобы не поймать шальную пулю. Ночь все-таки на дворе будет, мало ли...

Допив чай и слопав еще пару баранок, Ваня ушел. А я повернулся к Даниле:

— Даня, сбегай до Сомовых и Аслана сюда позови. Хочу его с собой взять.

Дежнев лишних вопросов не задавал и умчался быстро.

— А вы, братцы, собирайтесь.

— Все? — Васятка уставился на меня с надеждой.

— Да, все пойдем в этот раз, готовьтесь к выходу. Провизии запас берите на три дня.

Сам бы, конечно, не стал брать Гришату с Васяткой, но и так вечно их не беру, а они между тем ждут не дождутся поучаствовать в каком-нибудь настоящем деле. И если и в этот раз опять не возьму, то обижу их. Они-то скорее ничего и не скажут, но незачем расстраивать понапрасну. Да и командной работе нужно учиться не только на тренировках, но и в реальном бою. Парни то мои, что уж говорить, серьезно так окрепли, и проверить их давно пора.

Собирались недолго. У каждого к подобному выходу все было готово заранее. Такие правила были заведены в отряде с самого начала. Бегать и впопыхах искать, соображая, что взять с собой не требовалось. Нужно лишь пополнить запасы провизии в дорогу.

Пока все занимались проверкой оружия, пришел Аслан.

— Чего стряслось, Гриша? — спросил он с порога.

— Дело появилось на сегодняшнюю ночь. Оно для станицы нужное, ну и вообще...

— Чего такое?

Я коротко описал ему историю с Бабушкиным и варнаками, что грабили на дорогах. Больше вопросов Аслан задавать не стал. Кивнул и ушел собираться.

Когда опустились сумерки, мы уже были неподалеку от выселок. Заранее прикинули, где лучше устроить наблюдательный пост. Была там небольшая балка, в нее мы лошадок и свели, а братья Дежневы остались наблюдать на пригорке.

Ждать долго не пришлось.

Первым появился Степан Пыря. Он ехал верхом, не спеша, словно направлялся по привычным делам. Если бы не поздний час, лишних вопросов этот визит ни у кого бы не вызвал.

Пыря не заезжал на выселки. Проехал чуть дальше и остановил коня возле одинокого деревца на окраине. Ожидал подельников, значит. Минут через пятнадцать показались еще двое: сам Бабушкин и Ванька.

Писарь сидел на низкорослой и коренастой крестьянской лошаденке. Смотрелось это так себе. Семушкин тоже был верхом, на примерно похожей лошади. Такие быстро не поскачут, но Бабушкину это особо и не требовалось. Он, похоже, был уверен, что у него все схвачено, подвохов не ждал.

Остановились возле Пыри, о чем-то переговорили, после чего вся троица двинулась дальше.

— Ну что, братцы, — тихо сказал я, — начинается самое интересное.

Мы выждали немного и тронулись следом. Держались поодаль, дабы они нас не срисовали, но так, чтобы и самим след не потерять. Иначе можно до утра по лесу шариться и ничего не найти.

Близко подходить было опасно, особенно из-за Пыри. Бабушкин с Ванькой угрозы не представляли, а вот Степан был казаком, и недооценивать его нельзя. Пускай к вину стал причащаться больше положенного, но боевой опыт никуда не делся. У таких тертых, в походах закаленных казаков чуйка имеется. Мне ли не знать.

Луна, словно назло, выбралась из-за туч и повисла над дорогой. Отражаясь от белого снега лунный свет создавал прям излишне яркое освещение. Следы от чужих копыт виднелись отчетливо, с пути не собьемся. Однако и наши риски быть замеченными увеличились. Потому я поднял руку, останавливая своих. Мы переждали, пока троица удалится так, что уж точно нас не заметит, и только потом двинулись дальше.

Часа через три добрались до нужного места.

Балка, где была назначена встреча, оказалась неприметной и неприятной. Летом тут, наверное, зелень, птицы да ручеек. Сейчас кругом лежал снег, а ветер сквозил между голыми черными кустами и заметал белой пылью косогоры.

Почуяли слабый запах дыма. Спешились заблаговременно, оставили с лошадьми Гришату и Васятку, а сами, пригибаясь, стали подбираться ближе.

Скоро разглядели пастушью кошару из самана. Полуразваленная, перекошенная, крыша местами провалилась. Рядом горел небольшой костер, обложенный камнями. Огонек плясал на ветру и освещал людей, собравшихся вокруг.

А там сидели именно те, кого недавно описывал Ванька Семушкин.

— Их пятеро, Гриша. Значит, точно те самые, — едва слышно сообщил Аслан.

Я кивнул и вгляделся повнимательнее.

Один горец