Возвращение Красной Звезды - Алексей Викторович Вязовский

— От английского слова «stalk» — терпеливо объясняю я ему — в переводе «преследовать», «охотиться». Термин не новый, просто он пока редко используется. Навязчивая идея, о физическом сближении с предметом своего обожания. Но это лишь начало и верхушка айсберга. Дальше в больной голове сталкера происходит классическая эскалация: от слов — к действиям, от дистанции — к близости. А потом может произойти вообще все, что угодно: от бросания с визгом на шею или кражи моих личных вещей, до выстрела в бывшего кумира из пистолета. А могут и ножом пырнуть — кто знает, что в голове у этих ненормальных? И если от ножа еще есть какой-то шанс увернуться, то с огнестрелом вряд ли. Выстрел с близкого расстояния — это практически 100% смерть.

«Как в случае с Джоном Ленноном или с Джанни Версаче» — мысленно добавляю я про себя. А вот Джорджу Харрисону, к счастью, удалось отбиться от фаната с ножом.

— Ну, да… — задумчиво соглашается Жан Клод — Слышал, что в США оружие практически свободно продается, и нарваться здесь на психа — как нечего делать.

Пока он переваривает услышанное, я предлагаю ему сходить в бассейн при нашем отеле, а потом позавтракать вместе. Но бельгиец отказывается, ссылаясь на то, что у него нет с собой плавок, и вообще ему уже нужно ехать в гостиницу. Ну… на нет и суда нет. Мне же проще. Хотя купить шорты для плаванья в одном из бутиков на первом этаже — дело пяти минут.

Прощаемся с ним до вечера, когда у нас назначена встреча и знакомство со съемочной группой «Крепкого орешка».

В холле отеля привычно подхватываю газету со стойки и направляюсь к себе в номер. В лифте бегло пробегаю глазами заголовки статей. В передовице по-прежнему обсуждают происходящее на Ассамблее ООН. А вот ниже… «Невиданная щедрость русского певца!» — гласил заголовок следующей статьи.

— Какого черта?!. — уставился я на свое фото с концерта рядом с фотографией кухни для бездомных. Судорожно пробежал глазами текст. Какой-то гад проболтался журналистам о моем крупном благотворительном взносе для пресвитерианской церкви. И о том, что я даже недавно лично работал на этой кухне, раздавая еду бездомным.

— Этого следовало ожидать… — вздохнул Вячеслав, заглядывая мне через плечо.

Выругавшись еще раз, я сунул газету подмышку и понесся переодеваться. От злости у меня чуть ли не пар из ушей шел! И вместо бассейна я рванул сразу в ресторан, где мы должны были встретиться с Майклом и Энди за завтраком.

— Майкл, ну зачем?!. — я раздраженно бросил газету перед продюсером, мирно пившим свой апельсиновый сок — Просил же не устраивать из этого пошлого шоу!

Удивленный Гор взял газету и пробежал глазами статью. Покачал головой и передал газету заинтригованному Энди Веберу

— Виктор, клянусь, это не я! И точно не мои сотрудники — у нас таких проколов не бывает.

— А кто тогда?!! Все мои давно в Москве чай пьют.

Майкл перевел вопросительный взгляд на Энди, но тот поднял руки в защитном жесте, полностью отрицая свою причастность к утечке информации.

— Значит, тогда болтун в окружении пастора — развел руками Гор — больше некому.

— Или кто-то из бездомных — добавил Вебер — причем, возможно, слили тебя из самых лучших побуждений. А теперь придется давать незапланированное интервью.

— Блин… времени у меня на это совсем нет!

— Но молчание — тоже не выход — возразил Гор — Если промолчим, то журналисты сами такого напридумывают… Лучше уж пусть пишут с твоих слов, а не отсебятину лепят. В этом случае можно будет хотя бы засудить их за откровенное вранье и урон репутации.

— Как говорил старина Франклин: «Стекло, фарфор и репутация легко дают трещину и никогда полностью не восстанавливаются» — заметил Энди — Так что встречаемся с прессой и заставляем их играть по нашим правилам.

— И давайте, устроим интервью… — Гор начал перебирать в голове варианты, пытаясь найти оптимальный.

— … прямо на благотворительной кухне! — заканчиваю я за него — Вот пусть журналисты тоже полюбуются на ужасное состояние этого помещения. Но только не во время раздачи еды! Не нужно унижать человеческое достоинство бездомных и лишать людей остатков самоуважения. К тому же, наверняка, и не все волонтеры захотят попасть в кадр.

— Хорошая идея! — одобрил Энди.

— Тогда я звоню пастору, объясню ситуацию и согласовываю наш визит. Не расстраивайся, Виктор. Все, что не делается — все к лучшему. И как говорится в известной поговорке: «Если жизнь даёт тебе лимоны, сделай из них лимонад».

— Господи, это же все было не ради пиара…! — простонал я, осознав масштаб очередного попадалова.

— Вот так журналистам сам и скажешь. Заодно попросишь их быть максимально сдержанными и корректно освещать ситуацию.

Хмуро пережевывая омлет, я теперь раздумывал над тем, не стоит ли мне «написать» песню, от лица кого-то из этих бедолаг, вышвырнутых на обочину жизни? Например, «Born in the U. S. A.» Брюса Спрингстина? Уж больно она в эту тему ложится. Только вот вопрос: а стоит ли дальше раздувать историю со своей благотворительностью? Или лучше не продолжать и отказаться потом ото всех последующих комментариев…? Чего мне здесь осталось-то? Пять дней простоять, да четыре ночи продержаться — а одиннадцатого сбегу домой, и хренушки они меня там достанут!

— Ладно, не расстраивайся! — улыбается Майкл — у нас есть для тебя и несколько хороших новостей.

— Например…? — поднимаю я бровь

— Ассистент Кляйна позвонил. Кельвин предлагает встретиться уже завтра для предварительных переговоров. Ты как, не передумал?

— Нет, конечно! Договаривайся на завтра.

— Хорошо. Но завтра у нас еще и встреча с этим… как его… Стингом.

— Он прилетел? — оживляюсь я — Отлично! Просто отлично! Тогда с утра благотворительная кухня и журналисты, днем переговоры с Кляйном, а вечером встречаемся со Стингом прямо в студии. График плотный, но вроде бы должны уложиться.

Вебер насмешливо качает головой, но мои наполеоновские планы не комментирует. Видимо сам понимает, что время мне терять нельзя — его и так уже в обрез. Поэтому допиваю кофе и решительно встаю из-за стола

— Господа продюсеры, я побежал! Мне еще нужно сделать пару звонков и заехать в пару магазинов. Встречаемся здесь же в 16.00. Обедаем, потом едем к Лукасу.

—