Возвращение Красной Звезды - Алексей Викторович Вязовский

Я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом и растерянным видом людей. А потом Стерлинг начал подавать мне ключи с тяжелыми фирменными брелоками.

— Альдона, этот красный красавец твой. За твою безоговорочную преданность нашему общему делу. За то, что поверила в меня и без страха прошла со мной этот путь.

В глазах Ледышки блеснули слезы, но она мужественно преодолела минутную слабость и первой приняла из моих рук ключи от мерседеса. Кто-то из американцев явно начал понимать, что происходит, и толпа за ограждением взорвалась одобрительными криками и аплодисментами.

Зато Лада, получая ключи, расплакалась, и уже Альке пришлось ее успокаивать. Львова от волнения и вовсе учудила — не дойдя до меня, покачнулась и вдруг начала оседать на асфальт. Слава богу, что охрана успела ее подхватить. В машинной аптечке нашелся нашатырь, так что ей тут же сунули под нос пропитанную им ватку. Через минуту Татьяна вздрогнула, приходя в себя, а потом неверяще уставилась на ключи, вложенные в ее руку.

— Виктор, ну зачем это…?

— Затем! — строго отрезал я, пресекая все ее возражения — Вы рисковали больше всех нас, потому что за вами стояли дети и пожилая мама. Но вы доверились мне и круто поменяли свою жизнь. Это награда за ваше мужество.

Клаймич, стоявший рядом со Львовой, понял, что сейчас настала его очередь и покачал головой. Потом тихо зашептал

— Витя, ну ты что творишь, а⁈ Нас же возненавидит вся Москва! Ты представляешь, какую зависть вызовут эти Мерседесы? Чиновники, коллеги по сцене… они же нас живьем съедят! Даже у членов Политбюро нет таких дорогих иномарок!

— А им они и не нужны. У них же у всех бронированные правительственные ЗИЛы со спецсвязью — засмеялся я — К тому же за последние полгода Политбюро значительно обновилось, и думаю, там поймут, за что именно американские продюсеры сделали нам такой шикарный подарок. Сколько мы с вами заработали валюты за эти гастроли?

— Уж мне-то не ври про доброту наших продюсеров! — снова зашептал Клаймич — А то я не понимаю, кто за все это заплатил.

— А раз понимаете, то и молчите! — прошипел я в ответ — Вы, Григорий Давыдович, для меня друг и боевой товарищ, и за свое мужество этот Мерседес заслужили, как никто другой. Забыли уже, через что вам пришлось пройти ради нас всех? Про сердечный приступ, про тюрьму?

— Да, где же его парковать-то⁈ — гнул свое смущенный Клаймич — Угонят ведь в первый же день! Каждый этот Мерседес стоит как три кооперативные квартиры…

— Насчет безопасности не переживайте — махнул я рукой — Машины придут морем через месяц, и у нас есть время подготовиться. Поговорю с Щелоковым насчет спецгаража МВД. Все, не мешайте мне дальше причинять людям добро!

Думаете, сердобольный Клаймич на этом успокоился? Как бы не так…! Дождавшись окончания раздачи ключей музыкантам, он нашел новый повод для своих причитаний

— Витя, а как же быть со всеми остальными? — Он незаметно кивнул в сторону других членов нашего коллектива, стоявших чуть в стороне.

— Никак — пожал я плечами — Все по-честному: Мерседесы я обещал только тем, кто был в группе с самого основания, и без кого не было бы самой этой группы. Но остальных мы тоже не обидим. Как только приедем в Союз, выдадим им всем крупные премии. Если начальство одобрит, то даже в валютных чеках.

— Ты неисправим…! — покачал головой наш осторожный директор.

Не лучше была реакция на вручение мерседеса и у Сергея Сергеевича. Он с каменным лицом забрал у меня ключи и одарил злым взглядом, обещающим кары небесные. Потом постоял ради приличия пару минут рядом с машиной и больше к ней не приближался. Кажется, никто толком так и не понял, что этот мерседес подарен не мне, а нашему полковнику. Вот чувствую, еще выскажет он мне свое «фи» по дороге в аэропорт.

А я что? Я ничего. Развел руками и состроил ему рожицу — мол, я — не я, и лошадь не моя. Или в данном, конкретном случае — белый мерин. А зачем мне второй мерсюк — солить их что ли? Меня и мой зеленый от Кальви вполне устраивает.

А тут и Гор, который дирижировал процессом, подхватил меня под локоть и потащил к журналистам, наставившим на нас лес микрофонов. Пришлось встать перед камерами.

— Виктор, пару слов для прессы и телевидения! Каково ваше отношение к таким дорогим подаркам от американских продюсеров? Как это воспримут в Советском Союзе?

— Нормально воспримут. С гордостью. Как заслуженную награду за прекрасное шоу «Red Stars», порадовавшее американских зрителей.

Кто-то явно слил информацию журналюгам, и они решили устроить из этого сенсацию. Что ж, может это и к лучшему. Такое внимание не позволит потом нашим чиновникам забрать дар американских продюсеров.

— Музыканты получили подарок, потому что заслужили его своим талантом, бесконечными репетициями и самоотверженным трудом. Они заслужили эти машины от шин, до крыши салона и бампера!

Прямо за моей спиной раздался рев мотора — это Коля завел своего «красавца», и звук мощного немецкого V8 заставил журналистов вздрогнуть. А музыканты, мгновенно позабыв о шоке, полезли под капоты, щупали кожу салонов, спорили о чем-то, указывая на приборные панели.

— Мистер Селезнефф! — выкрикнул корреспондент в клетчатом пиджаке. — Вы не боитесь, что такие подарки сделают вас слишком… буржуазными? Что дух протеста рок-н-ролла исчезнет вместе с комфортом?

Я посмотрел прямо в объектив, позволив себе холодную, хищную улыбку.

— Нет, не боюсь. Мы же не протестуем. Мы побеждаем. Если рок-н-ролл — это свобода, то я не вижу ничего более свободного, чем возможность ехать по автобану со скоростью двести километров в час на лучшей машине в мире. По-моему, это отличная награда.

— Но в вашей стране люди стоят в очередях за хлебом, а вам дарят машины за двадцать тысяч долларов! — не унималась какая-то девица с диктофоном.

— Что за бред вы несете⁈ В моей стране люди стоят в очередях за билетами в театры, на концерты и стадионы, а не за хлебом — парировал я — Приезжайте на Олимпиаду и посмотрите собственными глазами, как и чем живет наша страна. А не повторяйте чужие, затертые до