Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

к утру пришла новая весточка: «Пью сливовицу за твое здоровье». Что, видимо, означало прибытие в Сербию, потому что алкоголь моя дочь на дух не переносила, и название напитка явно указала специально. Уже на следующий день дочка зафиналила наше одностороннее общение: «Ем кебаб, смотрю на воздушные шары и жилища в горах». Видимо, речь шла уже о Турции, если я все правильно сопоставил.

Ну, почему бы и нет? Это не просто страна с комфортным климатом, а очень хороший хаб, откуда можно улететь в любую точку Земли. Опять же, Вера немного заметала следы своими перемещениями, что тоже значительный плюс.

Что самое удивительное, никаких звонков ни от Ридигера, ни от его лучшего друга Чекалова не поступало, что тоже наводило на определенные размышления. Скажу больше, интриговало, вплоть до того, что жуть как хотелось узнать — что же там происходит на самом деле. Но я был довольно адекватным человеком, чтобы не лезть в змеиное логово. Так или иначе, со временем узнаю. Скажу больше — хочу этого или нет.

Остальные тоже про меня забыли. Ловчий не хотел напрягать, даже после моего посещения кремля. Воевода не просила стать ее полномочным представителем у каких-нибудь коренных малых народов. Да и убить никто не намеревался. В общем, что называется, живи и радуйся.

Так что мои дела свелись к бытовухе — готовке, уборке, ремонту (я все-таки не выдержал, и поменял пару половиц взамен криво подогнанных Витей). Мне теперь хватало даже времени поговорить вечером с соседом, чтобы узнать, что вообще происходит в мире, и перекидываться в картишки с нечистью, где как ни странно, Колянстоун был самым страстным любителем «дурачка». По определенным физиологическим причинам сам он принимать участие не мог, что не мешало ему подсказывать. Как мне, так и Вите.

И что самое удивительное, моя рука, как лакмусовая палочка хиста, не сильно отзывалась ломотой на подобное времяпрепровождение. Нет, ноющая боль, появившаяся аккурат перед приходом Ридигера, никуда не делась, но не шла ни в какое сравнение с предыдущей ломотой. Из чего я сделал простой вывод — если ты плывешь по течению, то хист не воспринимает это в штыки, но стоит тебе увлечься чужанскими заботами взамен рубежных, сразу дает отлуп.

К слову, я наконец нашел время и для совершенствования боеприпасов к «Сайге». Как стало понятно, для рубежников, как и для некоторой сильной нечисти, чужанское огнестрельное оружие не создавало особых проблем. Что лично меня уже категорически не устраивало. Вот и решено было сделать волшебные пульки.

Посоветовавшись со своими доверенными лицами (которых в приличный дом точно бы не пустили, но других не нашлось), мы пришли к простому заключению — нужно зачаровать пули. Можно, конечно, попробовать и сразу «Сайгу», но как заверил Колянстоун: «Это уже зачарования другого порядка». Он и сам признался, что не знает, как сделать так, чтобы карабин после преобразований без осечек выдавал нужный результат. Поэтому мы пошли простым и муторным путем — решили зачаровывать каждую пулю.

Что тоже оказалось не слишком тривиальной задачей. Главная беда заключалась в том, что на пуле надо было выцарапать нужную форму заклинания и влить туда немного хиста. А единственное заклинание, которое я знал, — Невод. Более того, я сделал около десятка боеприпасов именно с такой начинкой. Мне почему-то казалось забавным, что после попадания в противника, я буду видеть, сколько еще негодяев находится рядом с ним.

Затем мне пришло в голову, что хорошо, если бы у меня были какие-то боевые заклинания, которые множились при попадании. Я даже сунулся с этой проблемой к Колянстоуну, но тот признался, что после памятного пробуждения, от которого его тело стало жить отдельной жизнью, позабыл не только как это случилось, но и многое из рубежного прошлого. Заклинания и печати тоже остались там, как пелось в некогда популярной песне: «За горизонтом».

Причем я понял, что головешка не врет, потому что Колясик сделал скорбную физиономию, присовокупив ко всему одну из коронных поговорочек: «Не было ни гроша, да опять вдруг ни хера». Но при этом недорубежник принимал искреннее участие в придумывании нового заклинания: «Миша, ты эту херобору сюда загни. Нет? Тогда давай вот так. Тоже распадается?.. Вот ведь, по хрену ползет, а к мудям дорогу не найдет!».

Проблема заключалась в том, что я пытался изменить заклинание Невод путем нехитрого преобразования. Сначала просто взял последнюю линию и сделал ее с большим изгибом. Что называется, не прокатило. Невод в первые секунды будто бы стал сильнее, но после просто рассыпался. Затем я изменил форму конечной прямой линии на извилистую, но и тут меня постигла неудача.

Короче, так я танцевал полдня, пока каким-то чудом вдруг форма новоизмененного заклинания не разрушилась. Более того, продержалась необходимое для вливания хиста время. После чего с легкой подачи Колянстоуна мы опробовали ее на жиртресте. Нет, понятно, что по нему мы не стреляли, я просто создал форму, а после наслал ее на Витю.

Это я уже потом понял, что мы совершили откровенную глупость. Что, если бы я случайно придумал какое-нибудь убийственное заклинание? Благо, в этот раз обошлось. Витя зажмурил на мгновение глаза, после чего открыл их и принялся себя ощупывать. Я тоже не сразу заметил изменения, только выйдя в другую комнату ощутил, что сейчас точно знаю, что жиртрест за стенкой. Пришлось даже выбраться из дома и пройтись по улице — цель по-прежнему была там, где и осталась. Иными словами, я теперь точно знал, что Виктор находится в своей комнате.

Заклинание я назвал Метка (хотя Колянстоун настаивал на слове Клеймо), понимая, что убил тем самым двух зайцев. Если я немного попрактикуюсь, то при отъезде смогу заклинать жиртреста, точно зная, где он теперь находится. Второй плюс заключался в том, что именно с Меткой я наделал больше всего пуль, решив, что в этом тоже есть определенный резон. К примеру, ранишь противника, тот начнет удирать, а ты точно будешь знать, куда он драпанул.

Итого теперь у меня были не просто зачарованные боеприпасы, они делились на два вида: обмотанные красной изолентой магазины с Неводом и синие с Меткой. Что там, впервые за долгое время я был доволен собой.

Вместе с тем в воздухе витало нечто. Такое случается, когда ты только включишь телек, сядешь в кресло, откроешь баночку пива, а телефон завибрирует посланием от начальства в духе: «У нас ЧП. Надо срочно выйти».

Вот и я ощущал, что это не на меня снизошла благодать и спокойствие, а