Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Не так страшны твари, живущие в этой бездне. Куда страшнее твари, поселившиеся в голове.

Нуска не боялся мрака бездны, хоть и боялся самого себя. Он лучше встретится с врагом лицом к лицу, чем сгинет здесь, поддавшись отчаянию.

Минхэ всегда наставлял его: «Невозможно достичь идеала. У тебя всегда будут сильные и слабые стороны, поэтому победу в битве тебе принесут лишь знания. Познай себя и познай своего врага. Пользуйся преимуществами и компенсируй свои недостатки. И никогда не бойся, потому что страх способен стереть в порошок все твои достоинства».

Количество тварей росло. Сначала это были совсем мелкие неприглядные существа размером с мышей, но чем дальше Нуска шел, тем более опасные и крупные твари ему встречались. Однако те, осклабив зубы, тут же сбегали, издалека завидев свечение светлой дэ. Это было Нуске на руку, ведь и Минхэ, и Вьен настоятельно советовали не привлекать лишнее внимание и ни в коем случае не попадаться Нергалу.

Своды расширились. Нуска наконец вышел из узкого тоннеля в очередную подземную пещеру и тут же… услышал топот. Раньше хаванец опасался, что не сможет вовремя разобрать звуки и проглядит приближение Нергала, но не заметить подобное было невозможно.

Земля дрожала. Темная дэ сгустилась так, что хлынула в рот, глаза и уши подобно воде. Нуске казалось, что он тонет. Но, собравшись с силами, он постарался скрыть свое присутствие, накрыл голову капюшоном и спрятался в углу, среди различных тварей.

Подобно урагану, по пещере пронесся всадник. Он нес в руке факел, а потому Нуска смог рассмотреть несколько вздымающихся голов скира, а также лицо Нергала.

Его лицо было подобно маске, застывшей в гримасе ужаса. Наружу торчали клыки, а изо рта шла пена. На скаку он размахивал алебардой и сносил головы всем тварям, до которых мог дотянуться. Нуска ловко увернулся, а Нергал уже ускакал прочь.

Твари жалобно визжали и кричали, корчась на земле. Они всхлипывали и стенали, но не умирали. Когда Нуска убедился в том, что Нергала поблизости нет, он вновь осветил пещеру и увидел, что растерзанные в клочья твари медленно, но сращивали конечности, туловища, головы.

Видимо, патруль Нергала состоял в том, чтобы умертвлять местных тварей, которые возрождались вновь после казни. И так тысячи лет подряд.

Нуска содрогнулся, подумав о том, что кто-то из этих тварей раньше был человеком. Но сейчас… он ничем не мог им помочь, скорее уж сам нуждался в помощи.

Больше Нуска не встречался с Нергалом и довольно быстро достиг следующей области.

Нуска понял, что оказался во владениях Ниназу, по тихому мелодичному звону. Тот наполнял тьму и мертвую тишину, отгоняя мрачные мысли.

«Неужели Ниназу носит этот плащ для того, чтобы сделать участь местных тварей менее мучительной?»

Так как Нуска не скрывал своего присутствия, он вскоре лицом к лицу столкнулся со вторым духом. Тот с головы до пят был укрыт под серебристым плащом, увешанным монетами. Рассмотреть его лицо было невозможно, а когда они остановились напротив друг друга, в воздухе на секунду повисло напряжение.

Тогда Ниназу заговорил. Казалось, с Нуской говорил совсем молодой юноша.

– Выслушаешь ли ты мою историю, человек? – спросил он.

Нуска, припомнив наставления, кивнул и ответил:

– Да.

Ниназу непонятно откуда достал фонарь и зажег его, а затем под тихий звон они двинулись дальше по тоннелю.

Ниназу начал рассказ:

– Богиня повелевала миром. Она очень сильно любила свой мир. Так сильно, что позабыла дорогу домой и своего возлюбленного.

Ее возлюбленный повелевал всеми существующими мирами и был всемогущ. Он очень хотел возненавидеть богиню, но слишком сильно ее любил. Поэтому он возненавидел мир, который она так тщательно оберегала.

Каждого, кто жил в том мире, богиня называла своим ребенком. Она дарила им ласку, любовь. Все существа, живущие в ее мире, были счастливы и купались в любви богини. Они не знали нужды, не знали скорби, сожалений, болезни и смерти.

Прошло сто лет с последней встречи бога и богини. Всемогущий бог решил: «Если я уничтожу все, что ей дорого, то она будет любить только меня».

Так бог и поступил. Богиня возненавидела его и исчезла навсегда, но почему?

Нуска замер. Его сердце билось часто-часто. Эта история… слишком сильно походила на то, что пришлось пережить самому Нуске. Он тут же дрожащим голосом задал вопрос:

– Подожди… что это за история?

Лишь секунду назад раздавался мелодичный звон, но вдруг он затих. Не сделав и шагу, Ниназу в одно мгновение оказался прямо перед ним. Он был так близко, что Нуска чувствовал его дыхание, наполненное темной дэ, а их взгляды встретились. Не успев разобрать другие черты лица, новоиспеченный эрд видел лишь красные выпученные глаза, что уставились на него, не моргая. Затем дух терпеливо повторил вопрос:

– Богиня возненавидела его и исчезла навсегда, но почему?

Нуска сглотнул. Никто не говорил ему о том, что дух будет задавать вопросы. Поэтому ему пришлось собраться с мыслями и подумать. К счастью, Ниназу не торопил, хоть взгляд его и был на редкость пугающим.

– Я думаю, что каждое живое существо, обладающее сознанием, имеет неприкосновенные драгоценности. Это могут быть мечты, стремления, люди либо вещи. И если разрушить эти драгоценности, то вместе с ними можно разрушить и живое существо, которое ими обладает. Как лекарь, я могу сравнить это с жизненно важными органами. То, чем мы дорожим больше всего на свете, – это орган, который позволяет нам жить дальше и двигаться вперед. Если лишить человека или бога этого органа… он либо умрет, либо перестанет быть самим собой.

Ниназу закрыл глаза, монеты на его плаще громко звякнули, а затем он вдруг задал второй вопрос:

– Значит, бог поступил неправильно? Именно он стал виновником смерти богини?

Нуска почувствовал, как будто его укололи в грудь. Неправильно? Бог ведь ждал ее сто лет. Он любил ее. Могут ли чувства быть неправильными? Может ли человек или бог откинуть и позабыть чувства, если посчитает их неправильными? Вряд ли. Вероятно, бог был безумен, но его нельзя винить за безумие и любовь. Во всяком случае, так думал Нуска. Поэтому он сказал:

– Бог не виноват в своих чувствах, ведь чувства не поддаются разуму. А все действия бога были продиктованы чувствами. Богиня была счастлива, а он, напротив, несчастен. Все живые существа стремятся к счастью. Однако именно бог виновен в смерти богини. Своими действиями он сделал несчастными их обоих.

Хоть Нуска