Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Ниназу молчал и не двигался, но отчего-то монеты на его плаще тихо-тихо звенели. Будто дух дрожал или же перебирал руками под сверкающей тканью. На этот раз Ниназу закрыл глаза и только тогда заговорил:

– Ты слишком жадный. Ты будешь разрушать его до тех пор, пока от него ничего не останется?

Нуска вздрогнул. Позабыв о том, что он говорит с самим духом бездны, он взялся за плащ Ниназу и слегка потянул. Монеты задребезжали, а их звук начал резать слух.

– О чем вы?!

– Ты ведь сам сказал, что самое дорогое в жизни человека подобно органу. И ты, раз за разом, разрушаешь органы Сина. Позволь сказать, что я вижу в тебе лишь пустоту. Ворота твоей души раскрыты настежь, не сдерживаемые ничем. Словно ты лишен органов или в любой момент можешь их заменить. Очевидно, кроме одного. И твоя жадность проистекает из желания заполнить пустоту. Твоя душа сильна, потому что не ведает страха. Она сильна, потому что без оглядки сметает с пути драгоценности других. Ты не любишь убивать, но ты убивал. Ты не любишь есть трупы, но ел их. Ты не любишь бедность и ложь, но жил в них. Ты самое свободное создание на земле. Такие души обычно принадлежат генералам, что сметают с лица земли целые города и страны. А главное, что ты даже не сожалеешь о содеянном…

– Хватит, – прошипел Нуска, низко опустив голову и вновь дернув плащ Ниназу.

Монеты разъяренно скрежетали, создавая такой шум, что дрожали барабанные перепонки. Однако голос Ниназу все еще звучал отчетливо и громко:

– Син же, напротив, обладает таким количеством органов и драгоценностей, что куда ни ткни, ему больно. Разрушать его – самая легкая задача на свете. Он дорожит всем, на что падает его взор. Он плачет о каждой погибшей птице и сострадает каждой душе. Преследуя его, ты пытаешься заполнить свою пустоту. Ты – очень сильная душа, он же – очень слабая. Ведь чем больше у тебя слабых мест, тем проще тебя ранить…

– Хватит! – вновь закричал Нуска и с усилием сдернул плащ Ниназу.

Ткань, вышитая серебром, растаяла в руках; монеты подлетели высоко вверх, а затем дождем со звоном осыпались наземь.

Нуска так и не смог разглядеть лицо Ниназу, но зато увидел жуткое тело и шесть человеческих рук, растущих из торса. Пелена, скрывающая его лицо, не развеялась, а слова продолжили резать сердце:

– Почему же твоя задумка – глупость? Потому что сколько бы раз ты ни начинал сначала, конец будет один. Ты уже был в шаге от того, чтобы уничтожить мир.

Нуска застыл на месте. Мурашки волной пробежали вдоль позвоночника, и он сглотнул.

Ниназу вдруг оказался за его спиной, а затем обхватил Нуску шестью руками, покрытыми шрамами, и прошептал на ухо:

– «Каждый мир рано или поздно разрушается. Раз я устал ждать, то почему бы не разрушить его сейчас?» Разве это не твои слова?

Нуска хотел оттолкнуть Ниназу и потребовать объяснений, но дух исчез. Даже упавшие на пол монеты расстаяли. Еще раз взглянув в озеро, Нуска понял, что воды там больше нет. Лишь пустая яма.

Кадык перекатывался вверх-вниз. Нуска упал на пол и боролся с очередным приступом удушья.

«Что значит… сколько бы раз я ни начинал сначала, конец будет один? Почему он говорил так, будто я использовал Сина? Это значит, что именно я – причина всех его страданий? Но ведь я… лишь пытался его спасти».

Нуска повалился навзничь. Холодный пол пещеры медленно приводил его в чувства. Но в голове все еще звучали странные голоса.

«Ты пытался его спасти, но разве он этого хотел? Если бы ты не попал в плен, разве Сину пришлось бы предавать Скидан? Если бы ты не влез посреди решающего сражения, он бы спокойно умер, но ты заставил его умереть трижды и, испытывая неописуемые страдания, вырвать из груди собственное сердце. Он знал, что ты не позаботишься о Скидане и его подданных. Он знал, что на этом пути одинок. Ты никогда не был его соратником, на самом деле ты всегда был его врагом. Ведь ты ни на секунду не задумывался о том, чтобы сохранить то, что ему дорого».

Нуска медленно взял себя в руки, приподнялся, сел, а затем заспорил:

– Но я сохранил. Да, я совершал ошибки, но ничего у него не отнял.

Голоса наконец стихли. Нуска взволнованно вздохнул, отряхнулся, собрал свои вещи и продолжил путь. Встреча с Нергалом уже казалась приглашением на славный банкет в сравнении с тем, что Нуске пришлось пережить в области Ниназу. Вот тебе и «абсолютно безобидный парень»! Не стоило верить словам Вьена, у которого были свои понятия о безобидности.

Слова Ниназу звучали так, будто он очень хорошо знал Нуску. Ежедневно этот дух заглядывал в прошлое, настоящее и будущее. То, что дух предрек… это касалось прошлого или будущего?

Нуска остановился, а затем прикрыл рот рукой, скрыв тяжелый вздох. И учитель, и Вьен наставляли, чтобы он не показывал своего лица! Наверняка на это были причины! И Ниназу очень долго и внимательно разглядывал как раз лицо Нуски, а свое же скрыл. Он, разговорившись с духом, слишком расслабился и забыл об этом.

«Бездна… Надеюсь, это обойдется лишь той чепухой, которую я услышал».

Пришлось идти дальше. Несколько раз Нуске вновь повстречался Нергал, но теперь эрд уже не допускал ошибок. Он старательно прятал свое лицо и… пытался как следует разглядеть лицо проносящегося мимо духа, казнящего всех без разбора.

В третий раз, когда Нергал проскакал мимо, его лицо и впрямь показалось Нуске отдаленно знакомым. На всякий случай он как следует его запомнил, чтобы позднее нарисовать.

«Даже Вьен прятался под плащом. Он не стал скрывать свое лицо от меня, потому что я и так знаю, кто он и как выглядит. Видимо, внешний облик в бездне нельзя показывать никому».

Когда тоннель стал расширяться, а всякие твари исчезли, Нуска понял, что практически достиг последней области. Со стен стекала странная черная жижа, и хоть он попытался вспомнить, где уже видел подобное, но память его подводила.

Здесь, в глубине бездны, концентрация темной дэ была такая, что мыслить трезво не выходило. Даже каждый вздох давался с трудом. Нуске вновь казалось, что он тонет. Воздух был плотным, как вода, но, слава духам, с кислородом никаких проблем не было.

Состояние Нуски постепенно ухудшалось. Несколько раз схаркнув черную жижу вместе с кровью, он решил вновь не скрывать своего присутствия. Тщательно