Клятвы и руины - Хелен Шойерер

– Показать тебе еще раз? – поддразнил он.

От этого тона у Теи заныло внизу живота, и она сжала бедра. Боги, этот мужчина… Он уже доказал, что способен ее уничтожить. Пытаясь избавиться от этой мысли, Тея приняла кий и наклонилась над краем стола.

Она чувствовала на себе жадный взгляд Уайлдера.

– Хорошо рассмотрел? – спросила она на удивление низким и чувственным голосом.

Его взгляд потемнел от желания.

– Я хочу не только смотреть, – почти прорычал он. Уайлдер снова подошел и прижался к ней, делая вид, что помогает направить кий на биток. – Я бы взял тебя прямо на этом столе, если бы мог.

– Так возьми, Боевой Меч, – дерзко произнесла Тея.

– Не знал, что ты любишь публику, принцесса.

– Ты достаточно большой и злой, чтобы выгнать их.

– Да. Но я не буду этого делать.

Выпрямившись, Тея оказалась к нему так близко, что ощутила исходящее от его тела тепло.

– Почему же? – нагло спросила она.

Взгляд Уайлдера опустился на ее губы.

– Потому что я уже опасно близок к тому, чтобы… – он резко замолчал.

– «Чтобы» что? – настаивала Тея.

В серебристых глазах вспыхнула внутренняя борьба. Уайлдер одарил ее таким взглядом, что она поняла: пара секунд – и он, не обращая внимания на посетителей таверны, повалит ее на стол и возьмет здесь и сейчас. Она хотела, чтобы он так и сделал.

Гуляки, словно чувствуя, что эти двое сейчас вот-вот либо подерутся, либо переспят, либо и то, и другое, стали освобождать соседние столы.

– Мы не можем, – пробормотал Уайлдер, уткнувшись в нежную кожу ее шеи, отчего Тея, позабыв о бильярде, едва не взвыла от досады.

– Почему? – сдавленно, но настойчиво спросила она.

– Потому что Боевой Меч не имеет права испытывать к принцессе чувства, которые я испытываю.

– Я не принцесса.

– Ты не кто иная, как принцесса.

Тея непокорно вздернула подбородок, но решила, что за это выскажет ему потом, в другой раз.

– Тогда скажи, что ты испытываешь.

Энергия, что бурлила между ними, ощущалась почти физически, она притягивала их друг к другу и ощущалась так отчетливо, что Тея чувствовала ее каждой клеточкой души.

Уайлдер стоял настолько близко, что Тея почувствовала, как он дрожит от того, насколько сильно сдерживается.

– Все, – наконец ответил он и накрыл ее губы своими.

Глава 29

Уайлдер

Он почти сказал Алтее Золтейр, что любит ее, что она – потерянная наследница Дельмиры, воплощение бури – овладела его разумом, телом и покалеченной душой. Что если только пожелает, то его холодное, истерзанное сердце станет принадлежать ей.

Но не позволил этим словам сорваться с губ.

Уайлдер попытался выразить их в каждом поцелуе, каждом прикосновении, пока они, спотыкаясь, возвращались во дворец, прижимаясь друг к другу, как юнцы. И плевать на последствия. Уайлдер вдыхал ее аромат морской соли и бергамота, словно это наркотик.

Боги, он чувствовал, как в ней поднимается буря и как его собственная особая магия отвечает на ее зов. Желанию обладать Теей, любви к ней не было конца. Они текли по его жилам, проникали в каждую клеточку тела, охватывали огнем, точно лесной пожар.

Они оба выпили всего немного, но, да помогут ему Фурии, Уайлдер чувствовал себя пьяным: Тея опьяняла сильнее любого напитка.

Не обращая внимания на стражников, они промчались по территории дворца, затем по коридорам. Они отстранялись друг от друга только чтобы перевести дух, а затем вновь растворялись в близости.

Уайлдер не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким живым, таким молодым и свободным. Он отбросил все мысли о долге и клятвах, ожиданиях и чести. Решил, что сегодня будет жить – по-настоящему жить, с Теей.

Они ввалились в свои покои, и Уайлдер подхватил ее на руки. Захлопнув дверь ногой, он понес Тею прямиком к кровати.

Говоря о кроватях.

Как бы сильно Уайлдер ни любил Кровавые леса, пещеры и зеркала в ванной, он жаждал взять ее на кровати. Он бы всегда так делал, будь они какой-то другой парой, другими людьми.

Ее платье состояло из множества завязок и пуговиц, и только Уайлдер собрался разорвать его посередине, как вдруг оно упало к ее ногам.

На ней не было нижнего белья.

Сердце его екнуло. Боги, как же она идеальна.

Он провел пальцами по красным следам от лифа. Поцеловал шрам, который она получила, еще будучи щитоносцем. На этом сдержанность Уайлдера закончилась. Он набросился на нее, запустил пальцы в мягкие, словно шелк, волосы. Под напором его губ она приоткрыла свои, сдаваясь Уайлдеру и настойчивым движениям его языка.

Тея вцепилась в его рубашку, и он разорвал поцелуй, чтобы рывком стащить ткань через голову.

Она скользила взглядом по его обнаженному, усеянному татуировками торсу и рельефным мышцам, и с губ ее сорвался тихий вздох. Тея царапнула его кожу ногтями, отчего он зашипел и, обхватив ее за затылок, притянул к себе, завладевая ее ртом в напористом поцелуе.

Он довольно сильно прикусил ее нижнюю губу, сбивая дыхание. Тея не уступала, она так же рьяно отвечала на поцелуй. Уайлдер наслаждался каждым движением ее губ, изучал ее рот своим языком.

Он никогда не испытывал подобного прежде. Ни с кем.

Ему казалось, что каждую частичку ее тела сотворили сами Фурии.

Он водил руками по ее невероятному телу, пытаясь запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую впадинку. Тея в немой мольбе его прикосновений выгибалась навстречу.

И он подчинился – впился жадным поцелуем, накрыл ладонями ее грудь, сжал пальцами ее грудь, находя баланс между болью и удовольствием и лишая ее кислорода.

В том, как они пожирали друг друга, было что-то совершенно бесстыдное. Тея расправилась с его ремнем и потянулась к пуговицам брюк – от этих прикосновений Уайлдер простонал и подтолкнул ее ближе к кровати. Ему казалось, что он уже был возбужден целую вечность – часы, дни, недели. Он хотел ее всегда. Боги, неужели она даже не догадывалась, что делала с ним? Напряжение в штанах было почти невыносимым.

Тея высвободила его, срывая с губ Уайлдера глубокий горловой стон.

Тея простонала ему в рот, и от этого звука его тело напряглось в предвкушении.

Он опустил руку с ее груди, провел по животу и скользнул ниже. В тот момент Уайлдер чуть не отбросил ее на подушки, в голове была лишь одна мысль – обладать ею.

Судя по всему, голову Теи занимала та же