Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

— Слышь, хрен ты моржовый, а тебе твои лоси не рассказали, что они меня перед этим чуть на нож не поставили? Нет? А ты поспрашивай, поспрашивай… Кстати где они? Чего-то я в твоей сегодняшней кодле их не видал.

— На нож поставили? — на секунду опешил Раскольников, пропустив остальное мимо ушей.

— Ну да. Я-то сначала только тыщу и взял, оформив всё как положено. А они решили меня прижмурить по-тихому, а деньги забрать себе, — поделился я подробностями своего визита в контору. — Бизнес у них такой. Или ты не в курсах?

— Мои деньги? Себе? — продолжал тупить Родион Романыч.

— Ващет, мои. Но к тебе бы они точно не вернулись.

Рассказывать, что я изначально не планировал возвращать первоначальную тыщу, не стал. Побеспокоился о здоровье пленника. Старый человек, всё-таки, сердце слабое. Вдруг дуба даст, оно мне надо?

— За то они отдельно ответят. Но моё ты вернёшь, — заявил Раскольников после минутных раздумий.

— А ты не оху… В смысле ничего не попутал, старый? — не сдержал я матерного восклицания. — По моим меркам не я тебе, ты мне должен! Обсудим размер компенсаций?

— Вернёшь, — упрямо скрежетнул он зубами.

Я промолчал.

Потому что, по большому счёту, разговор можно финалить. Ясно же, что консенсуса мы не достигнем… Ёкарный бабай, только задницу зря отсидел…

С этой мыслью я неловко пошевелился на жёстком сиделище. Топор соскользнул с колен и бухнулся обухом об пол.

Взгляд Раскольникова мгновенно прикипел к нему.

А «Эмоциональный окрас» выдал новое чувство… Даже смесь новых чувств. Сходу даже не смогу описать… Нечто глубинное, тёмное… и в то же время нежное, розовое… трепетно хранимое и скрываемое ото всех.

— Осссторожжжнеее с моими вещщщами, — прошипел пленник встревоженной коброй, не сводя глаз с топора.

Естественно, я не мог не заинтересоваться.

Поднял. Покрутил в руке. Хм… Топор как топор. Только старый, как и его худощавый владелец. Разве что… Я ощутил под пальцами щербины на топорище, провёл по зарубкам ногтем… И хмыкнул, с ехидным прищуром посмотрев на Раскольникова:

— Старушки?

Спросил шутки ради, чтобы заполнить паузу в разговоре. И совсем уж не ожидал подобной реакции. Старик дёрнулся, словно его током ударили, отшатнулся с затравленным взглядом, и просвистел в одно слово:

— Недокажешшшь…

Данунах? Серьёзно?

«Эмоциональный окрас» показал, что Раскольников не шутил. Да старушки. На сегодняшний день — тридцать штук.

* * *

Признаться, до последнего думал, что этот тому — который у нашего Фёдор Михалыча — всего лишь полный тёзка. Рандомное совпадение. А оно вон как вышло. Реальный Раскольников. Убивца старушек процентщиц. Теперь понятно, откуда у него состояние…

И ещё понятно, что мне с ним точно не договориться.

Потому что маньяк. У них своя логика и свои правила. Вдобавок я выведал его сокровенный секрет. Он мне сейчас с три короба наплетёт, лишь бы я промолчал. А потом зажмурит по-тихому. Сам, или кого из своих громил подошлёт — очередного Васятку или Олежека. Да и потом, выпускать серийного убийцу в мир… Чтобы он ещё тридцать старушек убил? Я, конечно, сам не икона, но такое даже для меня слишком…

А теперь вопрос дня. Как быть?

Единственно верное решение — угандошить ублюдка. В конце концов, я Альт и моя прямая задача — избавлять мир от подобного мусора.

Вот на этом и остановимся. Осталось придумать, как избежать проблем, которые обязательно за этим последуют…

Вероятно, Раскольников что-то прочитал у меня на лице. Или почувствовал — маньяк же, у них нюх на такое. По крайней мере, его мысль работала в правильном направлении, и он решил меня подкупить.

— Сколько ты хочешшшшь… за мою свободу и твоё молчание…

Даже так? О деньгах я не думал, но раз сами в руки идут… Грех отказываться. Плюсом, одна идейка пришла. Как раз по части «избежать проблем». В результате не уверен, но попробовать стоило…

И я, нацепив личину радостного дурачка, которому нежданно привалило богатство, озвучил сумму с придыханием и дрожанием голоса:

— Тридцать мильёнов хочу!

— Сколько!!!

Это прозвучало в два голоса. Один реальный — Раскольникова. Второй мысленный — Мишеньки.

— А что? По мильёну за старушку, по-моему, в самый раз, — добавил я во взгляд алчного блеска и даже упустил из угла рта слюну, после чего шумно ту подобрал и добавил: — Половину золотом, половину банковскими ассигнациями. Хочу.

«Эмоциональный окрас» полыхнул гневом с солидной примесью жадности.

Раскольников же скрипнул зубами и прошипел:

— Не подавишшшься?

Я сделал вид, что задумался, и через минуту на серьёзных щах сообщил:

— Да не, вроде, не должен. Впрочем, не настаиваю, решать тебе. Если твоя жизнь столько не стоит…

Не договорил, поднялся и показательно сделал два шага к двери и вновь ощутил вспышку страха. На этот раз с изрядной долей испуга. Потом страх притупился. Проявился холодный расчёт и скрытые замыслы.

Ну с его скрытыми замыслами я ещё загодя определился. Наобещать с три короба и даже отдать, в обмен на свободу, а потом снять всё, что отдано, с моего хладного трупа. С процентами. Но он-то об этом не знал и видел перед собой не самого умного шантажиста. Что и подтвердилось через мгновение.

— Я заплачу. Только не золотом — чеком, — процедил он через силу.

— Чеком тоже пойдёт, — не стал спорить я. — Только на предъявителя.

— Хорошшшо…

«А вот сейчас тебя удивлю», — подумал я и на одном дыхании выдал: — И ещё мне нужны гарантии, чтобы у тебя мыслей дурных не возникло. Чек обнулить, подослать там кого или иную пакость устроить.

— Какие ещщщё гарантии? — вскинулся он, заиграв желваками.

— Напиши: кого, как и когда. Это будет моей страховкой.

— Что, «кого, как и когда»? — нахмурился он.

— Ты дурака не включай, старичело. Всё ты понял.

— Не стану на себя наговаривать, — пошёл в отказ он, покачав головой.

Не получилось, ёкарный ты бабай. Ну и хрен с ним. Задолбало меня тут спектакль разыгрывать. Ещё было бы перед кем.

— Значит не договорились. Завтра грохну тебя поутру и прикопаю в лесочке. Гарантии стопроцентные, — пожал я плечами и, сделав знак Трифону, направился к выходу. Уже на полном серьёзе.

И насчёт лесочка — не шутка. Избавлю слуг Фемиды