Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Он действительно считал, что я должна была не только все ему разрешить, но и сама умолять об этом, да еще и благодарить его во время процесса и после.

– Я не хочу, Эмиас. И если ты продолжишь настаивать, я действительно спущусь вниз.

– Тогда иди. Кому ты нужна?

– Эмиас, не надо так. Я просто не готова. – Я не хотела, чтобы мы ссорились. Ссор мне в последнее время и без него хватало. – Кроме того, если моя мама узнает…

– Если ты не хочешь быть со мной, просто скажи, – заявил Эмиас. – Но перестань прикрываться матерью.

– Я и не пытаюсь. Но моя мама… – Я не успела продолжить, как Эмиас перебил меня.

– Кого ты пытаешься обмануть? Все знают, какая у тебя мама.

Я смутно осознавала, что люди начинают останавливаться и собираться у порога. Но музыка, вечеринка, весь мир словно отошли на второй план. Были только я и Эмиас, и внутри меня закипал до боли знакомый коктейль, отчего дышать становилось все труднее и труднее.

– Что все знают? – спросила я.

– Ой, да перестань ты. Общеизвестно, что твоя мать спала со своим парнем-нулем с тех пор, как он пошел в ту же школу, что и она. Верно же? Сколько ей было – тринадцать, четырнадцать? Как ты думаешь, зачем я тебя сюда привел? Все знают, что нули доступные.

Я не сумела бы вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Как я могла подумать, что мне нравится эта… жаба!

– Что, яблоко от яблони далеко укатилось? – продолжил Эмиас. На мгновение воцарилась тишина, а затем он добавил: – Или, может, в этом и проблема. Может, вы двое больше похожи друг на друга, чем я думал.

Мое сердце снова забилось. Но не так, как раньше, не от боли или паники. На этот раз оно колотилось от чего-то гораздо более смертоносного.

– Я больше не собираюсь это слушать, – сказала я ему. Мне нужно было уходить, пока я не сделала чего-нибудь, о чем потом пожалею.

Я повернулась и увидела, что большая часть компании собралась за открытой дверью спальни. Впереди всех стоял Тоби, а сразу за ним – Лукас. Я смотрела на Тоби, и у меня даже не было сил привычно нахмуриться. На его лице красовалось то же глупое, виноватое выражение, которое теперь появлялось у него всегда, когда он меня видел.

– Может, если бы я был пустышкой-террористом, ты бы заинтересовалась мной! – крикнул мне вслед Эмиас.

Это меня добило. Я развернулась и рванула обратно к нему. Но кто-то пронесся мимо меня, чтобы добраться до него первым. В следующий миг я увидела, как Эмиас катается по полу, держась за нос, из которого хлещет кровь. Лукас тряс своей рукой и старался не морщиться от боли.

– Ковер! – Блисс тоже вбежала в комнату. – Эмиас, не пачкай кровью ковер. Мама меня убьет!

Он попытался сесть.

– Лучше не дергайся, если не хочешь получить еще, – предупредил его Лукас.

Эмиас рухнул обратно на кровать, все еще зажимая кровоточащий нос.

– Что, черт возьми, ты творишь? Ты портишь мою вечеринку! – закричала на меня Блисс.

– Не волнуйся. Я ухожу.

Я схватила с кровати куртку и покинула комнату. Толпа расступилась, не говоря ни слова. Бросив последний ледяной взгляд на Тоби, я спустилась по лестнице и вышла через парадную дверь. И была горда собой. Мои глаза оставались сухими. Год назад все было бы по-другому.

– Калли, подожди!

Кто-то звал меня. Я обернулась и увидела Лукаса.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Уже поздно. Я отвезу тебя домой.

– Ты не обязан это делать.

– Я сам так хочу.

– Блисс это не понравится, – сухо заметила я.

– Блисс мне не хозяйка. Ей просто придется с этим смириться, – ответил Лукас, надевая куртку.

Мы продолжили идти.

– Тебе не обязательно было это делать, – кисло сказала я. – Я сама могу за себя постоять.

– Знаю, – согласился Лукас. – Но, наверное, я причинил ему меньше вреда, чем ты собиралась.

– Совершенно верно. Я хотела ударить его, только не в лицо.

– Ой! Тогда я оказал Эмиасу услугу, – ухмыльнулся Лукас.

Тут я посмотрела на него, посмотрела по-настоящему – и невольно вспомнила мальчика, который стоял в моем коридоре и расспрашивал свою маму о том, что сказал его отец.

– Зачем ты это сделал?

– Ну он сам напросился, – ответил Лукас, как будто это было очевидно.

Не совсем то, что я хотела услышать, но неважно.

– Хочешь пойти выпить кофе перед тем, как отправишься домой? – спросил Лукас.

Я посмотрела на него:

– А как же твои мама и папа?

– Они к нам не присоединятся, – нахмурился Лукас.

– Нет, я имела в виду, не будут ли они возражать, если ты пойдешь куда-нибудь со мной?

– Даже если и так, мне все равно, – огрызнулся Лукас. – Знаешь, я хотел спросить: помнишь ли ты, что я ляпнул, когда Элла пришла к тебе домой?

– Такое трудно забыть, – призналась я.

– Калли, тогда я ничего не понимал. Но теперь понимаю. У нас с отцом разные взгляды на жизнь.

– Вполне справедливо.

– Я не шучу. Ты мне нравишься, очень нравишься.

Я действительно ему нравилась? Или он лгал? Все врут. Что он задумал? Чего добивался?

– Так как насчет кофе? – переспросил Лукас.

Что ж, пусть попытается меня использовать, только у него не выйдет. Я ему не позволю. Ведь знаю, что он затевает. Значит, я воспользуюсь им первой.

– Да, хорошо, – ответила я и добавила с ухмылкой: – Но только если платишь ты.

Глава 82

Сеффи

Я вышла в мамин сад, вдыхая сладковатый аромат свежескошенной травы и лаванды, растущей по краям дорожки. И сразу заметила маму в розарии. Начало октября, а розы у нее все еще цвели. Я подошла к ней, наслаждаясь тишиной ее сада.

– Мама, как ты сегодня себя чувствуешь?

– Бывало и лучше, бывало и хуже, – улыбнулась она.

Что ровным счетом ничего не значило. Она принялась копаться в земле под увядающим розовым кустом, чтобы выдрать какой-то особенно упрямый сорняк.

– Нужна помощь? – спросила я.

– Нет, спасибо. Сама разберусь. Калли-Роуз сегодня не придет?

– Она… Ей нужно доделать домашнее задание, – ответила я в ее согнутую спину.

Мама все копала, вытаскивала и снова копала.

– Когда ты так увлеклась садоводством? – не выдержала я. – Мне казалось, ты терпеть не можешь пачкать руки.

– Каждый должен время от времени пачкать руки, – пожала плечами мать. – Кроме того, мне нравится сажать что-то и наблюдать, как оно растет. Это помогает мне чувствовать себя частью чего-то особенного.

Она уже была частью чего-то особенного. Неотъемлемой частью моей жизни. Не знаю, где бы я была сейчас, если бы не мама. Об