Шах и мат - Мэлори Блэкмен

неискренних извинений. Моя дочь встречалась с Джудом, и вы знали об этом, но ничего мне не сказали. Знали, какой ваш сын, как сильно он меня ненавидит, но молчали. Держу пари, теперь вы наслаждаетесь от души. У моей мамы рак, а моя дочь меня ненавидит. Вы сорвали куш, Мэгги.

Мне нужно было пройти мимо нее, пока я окончательно не расклеилась. Когда-то мне казалось, я выплакала все слезы на свете. Даже верила, что ничто не заставит меня снова плакать. Но за последние два месяца я рыдала из-за Калли больше, чем за последние десять лет.

Я теряла свою дочь и не знала, что делать, чтобы наладить между нами отношения.

Я теряла свою дочь.

Я потеряла свою дочь.

Глава 81

Калли 14 лет

Я в последний раз критически осмотрела себя в зеркале. А получилось весьма неплохо, пусть и по моему мнению. Тушь для ресниц сделала мои и без того длинные ресницы в два раза длиннее, я аккуратно выщипала брови, а не так, как в прошлый раз, когда потом ходила с постоянно удивленным видом. Помада тоже мне шла. Красный цвет сочетался с цветом моей кожи. Я сама вымыла волосы и дала им высохнуть естественным образом. Они были скорее волнистыми, чем кудрявыми, и густыми, доходящими до плеч. Пусть не шевелюра настоящего Креста, зато мои родные. И если Элла, Блисс или кто-то еще что-то скажет по этому поводу, я была готова дать отпор. На мне красовалась черная футболка с серебристой надписью «ГОТОВ?» и рваные джинсы. Это была третья комбинация одежды, и на ней я в итоге остановилась. Образ получился дерзким, но без особых претензий. Схватив джинсовую куртку, я на цыпочках спустилась по лестнице. И уже добралась до нижней ступеньки, когда мама вышла из гостиной. И стоило же мне так стараться.

– Куда ты собралась, Калли-Роуз?

– Я ухожу.

– Куда?

– Блисс устраивает вечеринку, и меня тоже позвали.

– Понятно. Почему ты не сказала мне об этом раньше?

– Не думала, что тебя интересует, чем занимается твоя полукровка-дочь, – огрызнулась я.

Мама выглядела так, будто я снова ее ударила. Очко в мою пользу. Когда она наконец заговорила, то тихо сказала:

– Я отвезу тебя туда.

И потянулась за ключами от машины, лежавшими на телефонном столике.

– Нет, спасибо. Дождя нет. Я поеду на автобусе и дойду пешком.

– Я не против тебя подвезти, – возразила мама.

– Но я не хочу быть рядом с тобой, – заявила я ей. – Увидимся позже.

– Во сколько ты вернешься?

– Когда захочу.

– Только не в этом доме. Ты вернешься, когда я скажу, – возмутилась мама. – Я хочу, чтобы ты была дома не позднее половины одиннадцатого.

– Как скажешь, мама, – отмахнулась я, надеясь, что по моему тону она поймет: я не собираюсь уходить с вечеринки Блисс так рано. Ради всего святого, сейчас только восемь часов.

Мама вздохнула:

– Когда ты перестанешь меня наказывать, Калли-Роуз?

– Увидимся позже, мам.

Я не желала оставаться и слушать это. У меня были дела поважнее. Я вышла в сгущающуюся ночь.

Блисс уже однажды позвала меня на одну из своих вечеринок, правда, под давлением, но все же. И я собиралась пойти. Но праздник в честь дня рождения Блисс состоялся всего через день или два после моей ужасной поездки к дедушке Камалю. После того визита я была слишком подавлена, чтобы даже думать о вечеринках. Несколько дней мне хотелось только одного – чтобы меня оставили в покое. Я не желала никого видеть, не желала ни с кем общаться. Помню, как провела все выходные в своей спальне, глядя на себя в зеркало. Я анализировала каждую черту своего лица, свои волосы, свое тело, отчаянно пытаясь понять, почему дедушка захлопнул дверь у меня перед носом.

Но это было тогда.

На этот раз я действительно попала на вечеринку и была полна решимости повеселиться. Блисс не входила в число моих подруг, но определенно жила в потрясающем доме. В начальной школе меня часто приглашали на вечеринки, но большинство моих друзей жили в таких же условиях, как я сама, нам не разрешали петь и танцевать. С другой стороны, моя начальная школа не была частной, платной. Не все в «Хиткрофте» обладали несметными богатствами, однако очень многие вовсе не бедствовали.

Из огромной гостиной Блисс убрали всю мебель, за исключением музыкального центра с динамиками объемного звучания. Очевидно, у нее стояла одна из тех систем, куда можно было загрузить целую кучу компакт-дисков, скопировать трек или треки, которые вы хотели услышать, а затем настроить любое количество плейлистов под настроение.

– Этим утром я составила плейлист для вечеринки, – объявила Блисс всем, кто готов был слушать. – И он длится восемь часов! Так что веселимся!

Она включила объемное звучание и потолочные колонки в гостиной, а также потолочные колонки на кухне, и музыка зазвучала так, будто мы все были в каком-то клубе или что-то в этом роде. Настенные светильники сияли тусклыми синими лампочками, достаточно яркими, чтобы видеть собеседника, но не настолько, чтобы бить по глазам. Прекрасное место, не такое внушительное, как у моей бабушки Джасмин, но все равно впечатляющее. Музыка была отличной, еда – вкусной, и собралось большинство наших ровесников. Несколько смельчаков уже танцевали.

Я была на кухне, брала себе чипсы и закуски из расставленных повсюду мисок, когда у меня вдруг закололо затылок.

– Привет, Калли.

Я повернула голову:

– Привет, Тоби.

Неудивительно, что у меня волосы встали дыбом. Должно быть, это какая-то аллергическая реакция на Тоби.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да. Просто отлично. Извини. – Я отошла, держа в руке чипсы с солью и уксусом. И уже была на полпути к гостиной, когда поняла, что Тоби идет за мной по пятам. Я повернулась и нахмурилась, глядя на него. Последнее, что мне было нужно или чего я хотела, – это чтобы Тоби следовал за мной.

– Хочешь потанцевать? – спросил он, когда мы вошли в гостиную.

Я покачала головой и показала на свои полные руки. Даже не будь они заняты, я бы нашла другую отговорку, например, что у меня врос ноготь или настроение не то. Как будто я собиралась еще когда-нибудь снова с ним танцевать.

– Калли, будь я на твоем месте и ты сказала бы мне все это, я бы тебя простил, – сказал Тоби. – Я бы давно тебя простил.

– Легко говорить, ведь ты не на моем месте, не так ли? – заметила я, проходя дальше в комнату. – И это не я смотрю на тебя свысока и считаю каким-то отбросом общества только из-за твоего отца.

– Все не так. Слушай, мы можем поговорить наедине, пожалуйста? Я должен тебе кое-что сказать. Это важно, –