Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Мама покачала головой:

– Просто помни, Калли, что, пока ты не видела меня, я тоже тебя не видела.

– В смысле?

– В том смысле, что я очень скучала по тебе.

Я поймала в ее глазах выражение, которое видела уже много раз, когда она смотрела на меня. Тоску. Последние пару лет я думала, что мама смотрит на меня и вспоминает моего отца. Но это не имело к нему никакого отношения. Только она и я.

Я посмотрела на маму:

– А когда ты вышла из больницы?

– Мне было лучше, – ответила она.

Вопрос был не про то. Я сидела совершенно неподвижно, ожидая, когда мой разум замедлится настолько, чтобы соответствовать ощущениям тела. Но этого, похоже, не происходило. Напротив, мысли закрутились быстрее.

– Почему… – Но я не смогла договорить. Просто произнести эти слова было бы все равно что вогнать кол в собственное сердце.

– Почему – что? – мягко переспросила мама.

Я открыла рот, но слова, которые мне так хотелось сказать, не пришли. Я спросила кое-что другое. Вот вам и еще один вопрос.

– Почему бабушка Мэгги не дала нам видеться, когда ты была в больнице? Разве она не знала, что ты скучаешь по мне?

– Она знала. Твоя бабушка Джасмин говорила ей, и не раз.

– Так почему же она не взяла меня в больницу, чтобы повидаться с тобой?

Мама ничего не ответила.

– Калли, это было так давно.

– Не начинай снова увиливать, пожалуйста, – взмолилась я. – Почему бабушка Мэгги не отвезла меня к тебе? Мама, что ты мне недоговариваешь?

Глава 75

Калли-роуз 13 лет

Мне страшно…

Я знала, что должна вернуться домой, но не могла заставить себя это сделать. Пока нет. Мама уже звонила и спрашивала, где меня носит. Я солгала, что сижу у Сэмми. Она сказала, мол, собирается в «Образцы», ей нужно кое-что уладить с Натаном. Зачем вообще было мне об этом говорить? Раньше мама никогда так не делала. «Я иду на работу. Веди себя хорошо!» – вот и все, что она говорила о «Образцах». Даже сейчас я задаюсь вопросом, почему просто не сказала ей правду.

«Мам, я брожу по улицам, потому что не хочу тебя видеть. Я не могу смотреть на тебя, зная, как и почему родилась».

Вечернее небо из голубого превратилось в фиолетовое, с яркой половинкой луны и редкими звездами. Было холодно, но по крайней мере сухо. Я остановилась, чтобы как следует рассмотреть небо. Столько звезд… Тоби как-то сказал мне, что звезды – это души, ожидающие перерождения. Тоби много чего мне рассказывал.

Как я могла не знать?

Мой собственный отец – и я не знала, кем он был на самом деле. Невероятно, как я умудрилась дожить до тринадцати лет и не выяснить правды. Хотя откуда мне было выяснить, не прочитав его письма к маме. Я никогда не рассказывала об отце ни одному из своих друзей. Если они спрашивали, я всегда говорила, что он был садовником и погиб в автокатастрофе. Кажется, я даже не называла им его имя. Но поверить не могу, что из всех моих друзей только Тоби знал, что папа был террористом. Может, Элла и Лукас в курсе. Может, поэтому папа Эллы не хотел, чтобы она приходила ко мне домой поиграть, когда мы учились в начальной школе. А сама Элла кому-нибудь рассказала? Да запросто могла; в конце концов, мы больше не дружили. Знают ли другие в школе? Просто умру, если да. Я была бы сильнее, была бы лучше подготовлена, если бы мама сказала мне правду раньше. Бабушка Мэгги наверняка просветила бы меня, если бы мама ей позволила. Но та явно стыдится папы и еще больше стыдится меня. Может, поэтому они с Сонни расстались – он узнал о моем родителе? Еще одна причина ненавидеть отца. Если бы мама и Сонни поженились, все могло бы обернуться иначе. Кто-то заботился бы обо мне. Сонни сказал, что любит меня, а этого я даже от мамы не слышала. И Сонни не стеснялся меня обнимать – пока не узнал, чья я дочь. Еще одна часть моей жизни, которую разрушил мой отец. Он как длинная мрачная тень, что вылезла из ада и пожирает все мои мечты. И с каждой секундой моя ненависть к нему растет.

Я просто с ума схожу.

Дождусь, когда мама наверняка уйдет на работу, и вот тогда вернусь домой. Не хочу ее видеть. Пока не хочу. Боюсь, что могу сказать, что сделаю, если ее увижу.

Я боюсь.

Боюсь того, как мама, должно быть, меня ненавидит.

Боюсь того, как ненавижу ее сама, не только за ложь, а прежде всего за то, что она вообще меня родила.

Глава 76

Сеффи

В кабинете Натана в «Образцах» было слишком многолюдно. Детектив-инспектор Мусвелл возилась с микрофоном и наушниками, проверяя, работают ли они.

– Натан, пожалуйста, не делай этого, – умоляла я его. – Это слишком опасно.

– Сеффи, мы уже это обсуждали. Я должен, – отрезал он.

Я смотрела на Натана, заставляя себя даже не моргать без крайней необходимости. Словно могла бы уберечь его, если бы ни на секунду не спускала с него глаз. Калли-Роуз, мама, Мэгги, Сонни, а теперь и Натан. Я ненавидела себя за эгоизм, но думать могла только об одном – чтó стану делать, если с Натаном что-то случится. Внутри у меня все сжималось.

– Если Джорди Карсон узнает, он убьет тебя, – прошептала я.

– Тогда я просто должен проследить, чтобы он ничего не узнал, – пожал плечами Натан.

– Но…

– Сеффи, бывают моменты, когда мужчина должен либо постоять за себя и сказать, что с него хватит, либо провести остаток жизни, позволяя другим вытирать об него ноги, – заявил Натан.

– Пожалуйста, избавь меня от этой ковбойской хрени, – проворчала я.

– А твоя мама знает, как ты иногда выражаешься? – поддразнил меня Натан.

– Догадывается! – буркнула я.

Натан ухмыльнулся. Он однажды встречался с моей матерью, когда та пришла в «Образцы» на мое выступление. Хорошо, что она не предупредила меня заранее, иначе я бы сошла с ума от волнения. Просто оторвала взгляд от пианино в середине выступления и увидела, как мама мне улыбается. Во время перерыва я познакомила мать с Натаном, и она открыто рассмотрела его, даже не пытаясь это скрыть.

– А он довольно хорош собой, – сказала мне мама, оценивающе глядя на него. – Будь я лет на десять моложе, поборолась бы с тобой за него.

– Мама! – упрекнула я ее, покраснев. – Натан не привык к твоему своеобразному чувству юмора.

Она одарила Натана лучезарной улыбкой:

– Моя дочь считает, что секс изобрели только в ее поколении.

– Мама!