Шах и мат - Мэлори Блэкмен

– Исключительно благородные, миссис Хэдли, – поспешил заверить ее Натан. – Я ее работодатель, она моя сотрудница. Чисто профессиональные отношения, ничего больше.

– Ах! – вздохнула мама. – Как жаль!

Натан расхохотался, а я покачала головой и бросила попытки заставить ее вести себя прилично. После этого они с мамой стали хорошими друзьями. Но все это случилось много месяцев назад. Я задумалась, что бы она сказала Натану, если бы была здесь сейчас. Несомненно, прямо сообщила бы ему, какой он дурак. И она сумела бы сделать так, чтобы Натан прислушался. Я просто не могла достучаться до него.

Детектив-инспектор Мусвелл закрепила микрофон на животе Натана еще одним куском скотча. Микрофон был приклеен к его груди, а передатчик – к спине. Тонкий черный пластик закрывал соединявший их провод. Натан подмигнул мне. Он изо всех сил старался сделать вид, что дело пустяковое, но никого не убедил. Ни меня, ни себя.

– Натан, если ты на это пойдешь, то закончишь с биркой на пальце ноги.

– В любом случае я избавлюсь от Джордаша Карсона, – отрезал Натан.

Я несколько раз с трудом сглотнула, но ком в горле не уходил.

– Сеффи, прости. Я не хотел на тебя срываться, но ты думаешь, если бы существовал другой способ избавиться от этого ублюдка, я бы не выбрал его? – вздохнул Натан. – Джорди – псих. Я должен что-то сделать.

– Почему это должен быть ты?

– Ты бы предпочла, чтобы я прятался всю оставшуюся жизнь? – спросил Натан. – Джорди верит в свою репутацию. Верит, что никто и ничто не посмеет его тронуть. Вот почему это сработает.

– Мисс Хэдли, мы все хотим одного и того же, – раздраженно сказала детектив-инспектор Мусвелл. – Это единственный способ упрятать Карсона за решетку навсегда.

Я сердито посмотрела на нее. Она боялась, что я отговорю Натана от единственного шанса полиции поймать Джорди Карсона. Я критически осмотрела Натана, когда он снова надел черную рубашку и начал застегивать пуговицы.

– Джорди Карсон не дурак, Натан, – начала я. – Ты позвонил ему и сказал, что хочешь с ним встретиться. Конечно, он заподозрит ловушку и первым делом обыщет тебя на предмет микрофона.

Руки Натана замерли на пуговицах.

– Тогда что вы предлагаете? – резко спросила детектив-инспектор Мусвелл.

– Не знаю, но, ради всего святого, не нательную прослушку, – возразила я. – Это слишком очевидно.

– Сеффи права, – заметил Натан. – Я не хочу умереть уже через десять секунд после начала встречи.

– Если вам нужен звук, поместите микрофон куда-нибудь, где они его не найдут. Где-нибудь, где Джорди и его людям даже в голову не придет искать, – сказала я.

Натан приподнял бровь:

– И где это может быть?

Я оглядела его с головы до ног, как и инспектор Мусвелл.

– Дамы, перестаньте раздевать меня глазами, – взмолился Натан. – Я начинаю замерзать!

– Твоя голова! – воскликнула я.

– Что с ней? – нахмурилась инспектор Мусвелл.

– Как насчет кепки? Если бы вы могли каким-то образом поместить микрофон и передатчик в головной убор, тогда, возможно, у нас бы получилось. Микрофон можно спрятать под тканью козырька, а передатчик – вшить в ленту на тулье. Даже если Натана и обыщут, вряд ли они будут так тщательно ворошить кепку.

Инспектор Мусвелл скептически посмотрела на него.

– Так шансов больше, чем со скотчем на теле, – возразила я.

Инспектор Мусвелл раздумывала всего мгновение, затем повернулась к своему коллеге, сержанту Холлу.

– Принеси мне кепку. Сейчас же, – рявкнула она.

Повторять дважды не пришлось.

Через полчаса Натан был готов. Микрофон не помещался на козырьке, поэтому его пришлось прикрепить к передней части кепки. Детектив Мусвелл заставила Натана говорить, запрокинув голову назад, а затем сильно наклонив вперед: хотела убедиться, что устройство сработает при любом ракурсе. Полицейская машина без опознавательных знаков должна была последовать за ним в пентхаус Джорди, где и намечалась встреча, и записать весь разговор Натана. Я хотела увязаться с полицией, но детектив Мусвелл была непреклонна:

– Ни за что. Это слишком опасно.

– Я могу сама о себе позаботиться! Натан, скажи ей.

– Я согласен с ней, Сеффи. И не хочу, чтобы ты там была, – впервые за вечер серьезно произнес он.

– Но почему? – спросила я.

– По двум причинам.

– Каким?

– Все может пойти наперекосяк, – ответил Натан.

Я резко вздохнула:

– А вторая причина?

– Все может пойти наперекосяк, – повторил он.

– Мне страшно, Натан, – призналась я.

– Я тоже боюсь, – с улыбкой ответил он. – Как насчет поцелуя на удачу?

Я шагнула вперед и быстро чмокнула его в губы. Но потом он обнял меня, а я обняла его, и весь остальной мир перестал существовать. Инспектору Мусвелл пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы привлечь наше внимание.

Натан провел пальцем по моей щеке:

– Теперь я точно вернусь целым.

– Пожалуйста, целым и невредимым, – прошептала я.

– Если ты настаиваешь. Запрись, когда мы уйдем. Хорошо?

Он вышел из ресторана через парадную дверь. Офицеры вышли через заднюю на случай, если Джорди уже следил за Натаном. Рано или поздно это должно было случиться. Джорди не скрывал, что ему надоело упрямство Натана. И когда полиция сообщила моему боссу, что Джорди заказал его убийство, у Натана не осталось выбора, кроме как «умереть на поле боя», как он выразился.

По моей щеке скатилась одинокая слеза. Я нетерпеливо смахнула ее. Слезами делу не поможешь. Я ничего не могла сделать, кроме как сидеть в этом пустом ресторане и считать секунды. И молиться.

Глава 77

Мэгги

Должна ли я что-то сказать? Надо что-то сделать. Но что? Вообще-то это не мое дело. Вот только, если я промолчу, ситуация между Калли-Роуз и Сеффи станет еще хуже. Но мне не хочется вмешиваться. Сеффи и так ненавидит меня за то, как я обошлась с ней, когда родилась Калли-Роуз. Если она выяснит, что я виделась с Джудом или, что еще хуже, знала, что Калли виделась с Джудом… Поэтому я не могу вмешиваться. Иначе Калли-Роуз может в итоге возненавидеть и меня. Я бы этого не вынесла.

Но я должна что-то сделать.

Пожалуйста, Боже, пусть все это будет не из-за Джуда.

Что происходит с Калли-Роуз? Она будто сорвалась со скалы и теперь держится за край изо всех сил. Но я ничего не могу поделать. Я даже не уверена, что ее мама может. Мы сумеем помочь Калли, только если она захочет, чтобы ее спасли. Но чем ближе мы подходим, тем громче она кричит, чтобы мы оставили ее в покое. Что бы случилось, если бы я рассказала Калли правду о ее отце много лет назад? К чему бы это нас всех привело?