Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Джуд рассказал мне правду об отце, когда ты и мои бабушки не захотели этого делать. Рассказал, как папа вступил в Освободительное Ополчение и как его… его повесили за то, что он сделал с тобой. Папа ненавидел тебя, меня и всех Крестов. Ты знаешь, каково это – знать, как был зачат? – Я отвернулась, чтобы мама не увидела, как в моих глазах блестят слезы. – Так что я понимаю… И не виню тебя за то, как сильно ты меня ненавидишь.

– Это неправда! – Мама вскочила на ноги, подошла прямо ко мне и опустилась передо мной на колени. – Послушай меня, Калли-Роуз, Джуд не сказал тебе ни единого слова правды. Ни единого.

Она попыталась притянуть меня к себе, но я оттолкнула ее:

– Не лги, мама. Перестань врать. Я… я видела папино письмо.

– Что? – Мама присела на корточки и потрясенно уставилась на меня.

– Письмо, которое папа написал тебе. То, которое заставило тебя ненавидеть меня, когда я была маленькой. Я видела его. И читала.

Я порылась в кармане брюк и вытащила листок. Хотела взять его с собой на свое первое и последнее задание в Лос-Анджелесе. Бумага начала рваться от того, что я перечитывала письмо, несмотря ни на что. Слезы на лице были жалким отголоском того, что происходило внутри меня.

– Я прочла его! – воскликнула я, не выдержала и окончательно сломалась.

– Калли, дорогая. Послушай меня… – начала мама. Она снова попыталась обнять меня, но я вырвалась из ее рук и опустила голову, стыдясь слез, которые не могла остановить, рыданий, которые не могла контролировать.

Я была выше этого.

Я была старше.

Я была сильнее.

Но я не была…

– Калли, где ты взяла это письмо? – серьезно спросила мама, пристально глядя на меня.

– Я… Это важно? – икнула я.

– Калли, милая, послушай. – Мама погладила меня по волосам. – Ты не могла видеть настоящее письмо, которое написал твой папа, потому что его видела только я.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя себя неуютно из-за непривычного ощущения маминой руки. Это почти раздражало, как и то, что она продолжала отрицать очевидное.

– Мам, дядя Джуд дал мне папино письмо. Это было сразу после того, как я узнала, кем он на самом деле был, – в мои тринадцать лет.

– Снова Джуд. Мне стоило догадаться… – процедила мама сквозь стиснутые зубы. В ее глазах вспыхнула тихая ярость. – Калли, этот человек связался с тобой по единственной причине – использовать тебя в своих целях. То, что он чувствует ко мне, выходит за рамки разумного и намного превосходит ненависть. Перестань думать, что он твой друг. Ему на тебя наплевать. Он просто использует тебя, чтобы отомстить мне.

– Нет. Он сказал мне правду.

– Вернее, свою извращенную, наполненную ненавистью версию событий, – отмахнулась мама. – Дай мне этот лист.

Я посмотрела на письмо, которое все еще сжимала в руке. Папа написал эти ужасные слова, но я держала лист так, словно это бесценное сокровище. Мой ориентир. Я была полна решимости стать дочерью своего отца и каждый раз, когда чувствовала, что моя воля слабеет, доставала письмо и читала его. Каждый раз, когда я задавалась вопросом, кто я такая, доставала его и читала. Это было единственное, что у меня от него осталось. Я говорила себе, что больше мне ничего и не нужно. Если папа мог быть целеустремленным и амбициозным, то и я справлюсь. Он шел по намеченному пути, не считаясь с преградами, и я тоже.

– Дай мне его, – приказала мама, и ее тон не предполагал возражений.

Как только я передала ей письмо, мама взяла его и разорвала на мелкие кусочки, не отрывая взгляда от моего лица. Я тоже смотрела на нее. Знаю, то была не фотография, но все равно что-то от моего отца.

– Мне следовало сделать это, когда я в первый раз прочла эту гадость, – сказала мама скорее себе, чем мне.

Она отшвырнула от себя обрывки, даже не взглянув на них. Я смотрела, как они, кружась, падают на пол.

– Ты помнишь, как много лет назад нас ограбили? – спросила мама. – Вынесли телевизор и еще кое-какие мелочи.

Я кивнула, удивленная внезапной сменой темы.

– Так вот, вор или воры также прихватили это письмо. На самом деле я убеждена, что за ним они и приходили. А кража всего остального была просто для отвода глаз.

– Почему ты так думаешь?

– Зачем ворам понадобилось личное письмо? Единственная причина, по которой кто-то мог его взять, – это личная выгода или личное использование. Я недостаточно богата, чтобы меня шантажировать. Недостаточно знаменита, чтобы газеты захотели опубликовать его и поставить меня в неловкое положение. А для твоего дедушки это стало бы лишь небольшим неудобством – минутным удивлением, не более. Значит, остается личное использование. Я спрятала это письмо там, где никто не смог бы его найти. Мэгги, должно быть, рассказала Джуду о его существовании, и он попросил пару своих приятелей из ОО оказать ему услугу.

– Но это все равно письмо, которое папа написал незадолго до того, как его повесили, – начала я.

– Это подделка, – перебила мама.

Я уставилась на нее. Что-то внутри меня начало раскрываться. Что-то слишком хрупкое, чтобы даже начать осознавать, не говоря уже о глубоком анализе.

– Он его не писал?

– О нет, это его рук дело, – заверила мама. – Только оно было насквозь лживым. Это не первое письмо. У меня есть самое первое послание Каллума. И вот в нем кроется правда.

– Я не понимаю, – прошептала я.

Мама полезла в карман джинсов и достала сложенный пожелтевший листок бумаги.

– Я принесла его, чтобы показать тебе, – сказала она.

– Что это?

– Первое письмо Каллума. То, которое он решил мне не показывать. То, в котором была правда. Письмо, которое попало тебе в руки, было вторым и лживым. Это же настоящее. – Мама подала его мне. – Хочешь прочитать?

Я попятилась, хотя уже стояла спиной к стене. Мне нужно было куда-то деться от ее протянутой руки.

– Нет. Больше никаких писем от папы. Пожалуйста. Я не вынесу.

Глава 87

Калли 14 лет

– Привет, Калли-Роуз.

Я подняла глаза:

– О, привет, Лукас.

Он делано поежился.

– Брр! От твоего приветствия несет арктическим холодом!

– Может, мне подпрыгнуть и захлопать в ладоши от радости? Или начать называть тебя Лу-укас-с? – спросила я, подражая жалкому девчачьему тону Блисс.

– Пожалуйста, не надо, – серьезно попросил он.

Я огляделась по сторонам. Мы уже были в центре всеобщего внимания. Вся эта ситуация выходила за рамки шутки. Сэмми приняла мою версию событий о том, что произошло на вечеринке у Блисс, но вот поверили ли Рафия и Одра – неизвестно. Вокруг меня звучало слишком