Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Я смотрела новости, чувствуя, как мое сердце ожесточается, а душа холодеет.

Они не имели права.

Неужели мой отец чувствовал то же самое, когда его папу арестовали за взрыв в торговом центре «Дандейл», за то, чего он не делал? Неужели это жгло его изнутри, когда его просто так выгнали из школы? Неужели это переживал отец, когда понял: что бы он ни делал, никогда не будет достаточно хорошим, достаточно умным – достаточно Крестом? Впервые с тех пор, как я узнала, кем на самом деле был мой отец, я почувствовала, что понимаю его – чуть лучше. Я по-прежнему ненавидела его, но начала понимать – чего вообще не ожидала.

Какая ирония.

Глава 92

Сеффи

Серебристый хэтчбек следовал за мной с того момента, как я свернула на свою улицу. По крайней мере, именно тогда я его заметила. Кто это был на сей раз? Какой-нибудь придурок из правительства, следивший за мной и Мэгги после беспорядков, что произошли две недели назад? Неужели они действительно думали, будто кто-то из нас имеет к этому отношение? Я думала, вся эта слежка и наблюдение закончились много лет назад. К этому моменту они уже должны были понять, что ни Мэгги, ни я не имеем никакого отношения к ОО. Я шла медленно, держа в каждой руке по пакету с покупками, которые грозили оторвать мне пальцы. Что же делать? Продолжать идти? Остановиться и дать понять водителю, что я его засекла? Будь я за рулем, могла бы уехать и затеряться в городском потоке. Но я шла, и с каждым шагом пакеты с покупками становились все тяжелее.

Если пойду домой, то приведу преследователя прямо к своей входной двери. Но они и так уже знали, где я живу, раз ждали меня на моей улице.

Что делать?

Нужно домой. Там безопаснее, чем на улице. Мне пришлось заставить себя продолжать идти в том же темпе, чтобы не вызвать подозрений.

– Шагай нормально, Сеффи. Все в порядке, – велела я себе.

Подойдя к входной двери, я переложила сумку из правой руки в левую и полезла в карман пальто за ключами. Ощупала каждый из них, пытаясь найти тот, который откроет входную дверь. Я держала руку в кармане до последнего момента. Когда вставляла ключ, пальцы дрожали, но, к счастью, я его не выронила. В следующее мгновение я юркнула в дом, как крыса в водосточную трубу, и захлопнула за собой дверь. Побросав покупки на пол, я метнулась в гостиную и, присмотревшись сквозь тюлевые занавески, поняла, что у меня не паранойя. Серебристый автомобиль, который следовал за мной, остановился перед моим домом. За рулем сидела женщина-Крест. Когда она повернулась, чтобы рассмотреть дом, я отскочила от окна.

Она меня видела?

О чем я только думала? Конечно, эта женщина меня видела. Она же следила за мной, черт возьми.

Не паникуй, Персефона.

Времена, когда люди приходили к тебе домой, чтобы обругать, почти прошли. Иногда еще можно было услышать пару грубых слов, чаще – поймать недружелюбный взгляд, но ничего похожего на то, что я пережила в детстве Калли-Роуз. По крайней мере, не в этой части страны.

Женщина в машине сидела, уставившись на дом. Сколько еще она собирается за мной наблюдать? Черт, если хочет облить меня грязью, так я могу дать отпор – и даже больше. Это уже слишком. Распахнув входную дверь, я зашагала по садовой дорожке. Женщина в машине встрепенулась, однако не уехала. Я решительно постучала ей в окно. Женщина нажала на кнопку, и стекло плавно опустилось.

– Чем я могу вам помочь? – воинственно спросила я.

– Вы Персефона Хэдли? – спросила женщина.

– Кто интересуется? – спросила я, заглядывая в открытое окно машины.

– Меня зовут Селин Лабинджа.

Это имя ничего мне не говорило, и, вероятно, это отразилось на моем лице. Я отступила назад, когда женщина заглушила двигатель. Она вышла из машины и, обойдя ее, встала передо мной с коричневым конвертом в руке.

– Моего отца звали Джек Лабинджа. – Она сказала это так, будто полное имя прояснит всю тайну. Увы. – Он был надзирателем в тюрьме Хьюметт. Перед смертью Каллум Макгрегор поручил ему передать вам письмо, – продолжила Селин.

Внутри у меня все сжалось, а сердце упало. Джек Лабинджа. Теперь я его вспомнила. Вспомнила все о нем – его низкий голос, аккуратные усы, грустные карие глаза, когда он протянул мне злосчастное письмо Каллума. Письмо, которое разрушило все мои наивные представления о любви. Пока я не поняла, как трудно любить кого-то другого, если ты не можешь любить себя.

Моя подозрительность превратилась в неловкость. Я глянула на Селин:

– Что вы хотите?

– Отец умер пять месяцев назад. Перед смертью он взял с меня слово отыскать вас и кое-что вам отдать.

Все соболезнования по поводу кончины ее родителя мигом испарились из головы.

– Что отдать?

– Этот конверт с вашим именем на нем, – сказала Селин.

– Вот уж нет, спасибо, – ответила я, разворачиваясь прочь. В прошлый раз, когда Джек Лабинджа что-то принес к моему порогу, он разрушил мою жизнь. Больше мне ничего от него не надо. Однако, стоило мне зашагать к дому, Селин припустила за мной. Я надеялась от нее улизнуть, но тщетно.

– Слушайте, мне это все нравится не больше вашего, – заявила Селин и попыталась всучить мне конверт, но я по-ребячески спрятала руки за спину. – Я не уйду, пока вы это не возьмете. Я дала слово отцу, – повторила она.

– Что там?

– Да я сама мало что знаю, – нетерпеливо пояснила Селин. – Отец сказал, какой-то парень по имени Каллум Макгрегор написал письмо своей подруге. Вам?

Я не ответила.

– Ладно, так вот, этот Каллум сочинил послание, но скомкал, выбросил и переписал его. Затем попросил моего отца доставить второе, но после смерти Каллума папа нашел и сохранил первое.

– Зачем?

– Пообещал доставить второе, но знал, что именно первое – настоящее.

– Не понимаю. С чего он так решил?

– Вероятно, Каллум ему сказал. Заявил, что первое письмо вышло… эгоистичным? Вот и вынудил отца отнести вам второе.

– Так зачем было вообще заморачиваться и передавать мне первое? – горько спросила я. – Мне оно, очевидно, без надобности… Да и Каллум не собирался его отправлять.

– Отец сказал, что, пока вы его не получите, ему самому покоя не найти. Вот и взял с меня слово доставить послание. Больше я ничего не знаю.

Когда я не пошевелилась, Селин буквально силком сунула письмо мне в правую руку.

– Оно отправится