Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Куда мне теперь идти?

Ох, Каллум, какой же ты дурак. Я так сильно тебя любила, как и ты меня. Но посмотри, в какой беспорядок мы оба превратили наши жизни.

Ох, Каллум…

Сеффи против Калли-роуз

Глава 93

Калли-роуз

Мама снова протянула мне письмо. Испугавшись, я попятилась и наткнулась на стойку с вином слева от меня. Бутылки протестующе звякнули.

– Мама, пожалуйста. Не заставляй меня читать это. Я не хочу.

И вот так просто я перестала быть шестнадцатилетней девушкой и вновь превратилась в маленькую девочку, которая боялась, что ей снова причинят боль.

Мама грустно улыбнулась:

– Именно так я себя и чувствовала до того, как прочитала это. Но, Калли-Роуз, ты должна решить: хочешь прожить остаток жизни, веря в ложь, или готова рискнуть и узнать правду?

Я посмотрела маме в глаза. Она улыбнулась мне. Просто улыбнулась… И я отвернулась от нее, боясь: вдруг то, что там увидела, мне померещилось и я просто выдаю желаемое за действительное. Взглянув на письмо в маминой руке, я испытала искушение попросить ее положить его обратно в карман. Или, может, она прочитает мне вслух сама? Но так поступил бы ребенок, а я уже не маленькая.

Я взяла у мамы этот сложенный листок бумаги. Он был прохладным и сухим. Было даже страшно, что клочок бумаги и несколько слов обладают такой силой.

– Оно… оно такое же ужасное, как и то письмо? – прошептала я.

– Прочти его.

Я развернула листок и подождала, пока слова перестанут расплываться перед глазами, прежде чем смогла их разобрать.

Глава 94

Каллум

Дорогая Сеффи.

Это самое трудное, что мне когда-либо приходилось писать. Я так много хочу тебе сказать, но не знаю, с чего начать и как это сделать. Я умру. Я знаю это так же верно, как свое имя. Я умру – и ничего не могу с этим поделать.

И я смирился с мыслью о смерти – если не с самим фактом. Я не безгрешен, Сеффи. Я совершал поступки, ужасные поступки, которыми не горжусь. Я причинял боль, калечил и убивал – и мне очень жаль. Я не святой. И хочу сказать тебе кое-что еще. Я не был девственником, когда мы с тобой занимались любовью, моя дорогая, но ты была, есть и всегда будешь единственной, кого я когда-либо любил. Я люблю тебя больше, чем свою свободу, свою семью, свою жизнь. Заниматься с тобой любовью было все равно что прикоснуться к небесам в первый и единственный раз. Все остальное дерьмо в моей жизни стоило этой одной-единственной ночи. Быть с тобой, рядом с тобой, внутри тебя – о таком я даже не смел мечтать. Дикая, мучительная фантазия, которую я никогда не ожидал воплотить в жизнь. Надеюсь и молюсь, чтобы ты никогда не пожалела об этом, Сеффи. Даже если бы меня пытали вечность, прежде чем убить, я бы ни секунды не пожалел.

И не вини себя. Моя смерть не имеет к тебе никакого отношения. Я сам сделал свой выбор. Не переводи свою жизнь на угрызения совести из-за того, над чем не имела власти. Но я знаю тебя, и я так боюсь, вдруг то, что со мной случится, сломит тебя и разрушит твою жизнь. Если это произойдет, твой отец и все остальные, кто пытался возвести между нами стену, победят. Не дай им победить, Сеффи.

Если честно, я жалею только об одном. Всего об одном. Я должен был поехать за тобой в пансионат Чиверс. Когда я смотрел, как твоя машина уезжает прочь… Это было одним из худших моментов в моей жизни. Я был готов сесть на поезд, автобус или даже пойти пешком, лишь бы остаться с тобой. Но начал сомневаться, вдруг это знак, что нам просто не суждено быть вместе. До этого момента все в моей жизни шло наперекосяк. Я не хотел, чтобы мы с тобой двигались по одному и тому же пути. Если бы мы сошлись и у нас ничего не получилось, я бы не смог с этим жить. Надеюсь, у тебя найдется больше смелости, чем у меня, Сеффи. Когда выпадает шанс на настоящее счастье, хватайся за него обеими руками и наслаждайся им. Пусть это продлится пять минут или пять жизней, оно все равно того стоит. Будут моменты, когда люди при тебе станут поливать меня грязью. Не пытайся защищать мою память. Я, наверное, заслуживаю их гнев. Но запомни хотя бы одно: я люблю тебя больше, чем в мире есть слов или звезд. Больше, чем есть мыслей или чувств. Больше, чем есть секунд или мгновений, прошедших или грядущих. Я люблю тебя. Не знаю, будет ли у нас мальчик или девочка. Я даже не знаю, оставишь ли ты ребенка, но надеюсь, что да. Благодаря тебе, Сеффи, у меня снова появилась надежда. Если ты решишь довести дело до конца, все, что тебе нужно сказать нашему ребенку, – это то, что я очень сильно его или ее люблю. Мне нравится думать, что однажды родится наш общий ребенок – ребенок, зачатый в эпицентре бури. Моей последней мыслью на этой земле будешь ты и наше дитя. Позаботься о том, чтобы он или она знали, как сильно я его люблю.

Сеффи, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Последняя маленькая услуга. И мне нужно твое слово, даже если я не услышу, как ты его произносишь. Но я должен верить, что ты выполнишь мою волю.

Не рассказывай нашему ребенку о том, что я делал с тех пор, как присоединился к ОО. И не рассказывай ему или ей, как я умер.

Я не хочу, чтобы наш ребенок ненавидел меня. Сделай для меня только это. Я доверяю тебе. Всю жизнь я приносил несчастье тем, кто заботился обо мне. И не хочу, чтобы это случилось с нашим ребенком. Ему или ей и так будет нелегко быть наполовину нулем, наполовину Крестом, не нужно дополнительного бремени в виде отца-висельника нуля.

И поэтому, любовь моя, не плачь по мне. Я люблю тебя. Я живу и умираю ради того времени, когда мы снова сможем быть вместе – всегда и навеки.

Твой до самой моей смерти и после,

Каллум

Глава 95

Калли-роуз

Я больше не сидела в холодном подвале. Я была в душной тюремной камере со своим отцом, наблюдала, как он пишет письмо, которое я сейчас держу в руке. Как изливает свое сердце и душу на бумагу. Как он комкает письмо и выбрасывает его,