Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Стычки между нами становились все сильнее, а паузы в промежутках – все дольше. Такие напряженные, что даже становилось страшно. Я не могла вспомнить, когда в последний раз видела Калли улыбающейся. Куда подевалась моя солнечная малышка? Та, что улыбалась небу и разговаривала с отцом так, будто он шел рядом с ней вприпрыжку. Калли-Роуз, живущая в нашем доме, походила на оболочку той девочки, которую я помнила. Мне следовало найти способ достучаться до нее, вернуть настоящую Калли-Роуз к жизни.

Но как?

– Все еще беспокоишься о Калли? – мягко спросил Натан, присаживаясь рядом со мной.

– Прости, – вздохнула я. – Не понимаю, почему ты возишься со мной. В последнее время собеседница из меня не очень.

– Могу ли я чем-нибудь помочь? – поинтересовался Натан.

Я покачала головой и снова вздохнула:

– Тут мы с Калли должны разобраться сами.

– Как думаешь, может, вам сменить обстановку?

– Это как?

– Ну, – сказал Натан, забирая бокал из моих безвольных пальцев, – я подумал, что, если мы с тобой поженимся и втроем переедем в новый дом, это может помочь вам сблизиться.

Все мои чувства обострились. Я слышала, как на кухне булькает кофеварка. Чувствовала тонкий аромат лимонно-мускусного лосьона после бритья Натана и запах варящегося кофе. Привкус белого вина на языке. Руки Натана, прохладные, несмотря на пылающий камин. В тот момент я не видела ничего, кроме Натана.

– Это очень благородно с твоей стороны, – беспечно заметила я. – Ты женишься на мне только затем, чтобы поспособствовать примирению между мной и моей дочерью?

– Я бы женился на тебе по любой причине, которая бы тебя устроила, – ответил Натан с нехарактерной для него серьезностью.

Сейчас было совершенно неподходящее время вспоминать Сонни и его предложение руки и сердца, сделанное много лет назад, но они невольно всплыли в моей голове. Страх заставил меня тогда неправильно отреагировать на ситуацию. Я не хотела повторить ту же ошибку. Но тот же страх терзал меня вновь.

– Я не знаю, что сказать, – призналась я, морщась от собственной банальности.

– Тогда скажи «да».

– Натан, я…

Он прижал палец к моим губам:

– Если не собираешься соглашаться, не говори ничего. По крайней мере, пока хорошенько не подумаешь над моим предложением.

– Я не отказываю тебе, Натан, – начала я.

– Но и не прыгаешь от радости, не так ли? – спросил он, убирая свои руки с моих.

– Не по той причине, о которой ты думаешь, – попыталась объяснить я. – Сейчас в моей жизни полный бардак. Ты мне слишком дорог, чтобы втягивать тебя в это.

– Я хочу быть частью твоей жизни, Сеффи. Никто никого и не втягивает.

– Натан, пожалуйста, дай мне немного времени. Хорошо?

– Хорошо, – ответил он. – Пойду принесу нам кофе.

Натан вскочил, прежде чем я успела его остановить. Я открыла рот, чтобы позвать его обратно, но потом передумала. Легкая, непринужденная атмосфера канула в Лету. Слова только ухудшили бы ситуацию. Я встала и беспокойно заходила по комнате. Остаться или просто собрать вещи и уйти? Бесцельно бродя по гостиной, я искала, чем бы занять руки и мысли. Затем села за стол Натана в углу комнаты и вытащила лист бумаги из его принтера. Взяла ручку и начала что-то писать, почти не осознавая, что делаю.

Ты похож на парня, что я знала,

Той же легкостью, такою же улыбкой.

Боже, как он целовался,

Свел меня с ума впервые,

Только губ моих коснувшись…

Ты его напоминаешь.

Ты похож на парня, он мне нравился.

Те же глаза, руки и открытость.

Боже, как он танцевал,

Обнимал, в транс погружал.

Слушала его я сердце.

Ты его напоминаешь.

Я пугаюсь тебя,

Как меня ты отыскал?

Отвернись, уходи,

Зачем прошлое призвал?

Ты похож на парня, я его любила.

Смех и слезы пронесла сквозь годы.

Боже, ну какой он был,

Тело плавил, трогал душу,

Мой покой нарушил.

Ты его напоминаешь.

Я пугаюсь тебя,

Как меня ты отыскал?

Отвернись, уходи,

Зачем прошлое призвал?

– Что пишешь? – спросил Натан из-за плеча.

У меня запылали щеки.

– Ничего.

Я попыталась прикрыть лист ладонями. Натан поставил две чашки кофе на стол и медленно, но настойчиво отвел мои руки. Затем взял лист, вопросительно глянул на меня и принялся читать.

Глава 101

Калли 15 лет

Миссис Пакстон, директриса, взглянула на часы. Я тоже отчаянно ждала конца урока. Обычно мне нравились наши дебаты, но не сегодня. Миссис Пакстон задала вопрос: «Возможно ли или даже желательно “равное” общество?» И выбрала Тоби, чтобы тот приводил аргументы «за», а Блисс – аргументы «против». В конце урока мы должны были проголосовать.

Презентация Тоби прошла нормально, но во время выступления он переминался с ноги на ногу, как будто ему было неловко находиться здесь и стоять перед всеми нами. Блисс, напротив, излучала уверенность, высказывалась открыто и относилась к дебатам так, будто исход уже предрешен.

– Блисс, теперь у тебя есть одна минута, чтобы изложить свои аргументы, – сказала миссис Пакстон, когда они оба сделали свои основные заявления.

Как будто мы недостаточно наслушались ее бредней.

– Спасибо, миссис Пакстон, – улыбнулась Блисс, прежде чем повернуться к остальным ученикам. – Равенство не может существовать в обществе, потому что сами люди не равны. У всех нас разная прическа или разная форма глаз, и так и должно быть. Представьте, ка-а-ак стало бы скучно, если бы мы все выглядели одинаково. Так какой смысл говорить, что люди должны быть равны? Это та-а-ак нереалистично. И мы даже не рождаемся равными: у одних больше денег, чем у других, у одних больше мозгов, чем у других…

Я приподняла брови. Блисс несла чистую, неподдельную чепуху, но в последнем предложении не ошиблась. Когда раздавали мозги, она ушла на маникюр.

– Довольно глупо утверждать, что человек с высоченным IQ, скажем, должен подметать дороги, – продолжила Блисс, демонстрируя окружающим свои искусственно отбеленные зубы. – И так же глупо говорить, что нуль в один прекрасный день может стать… ну, например, премьер-министром. В смысле, этого никогда не случится.

– Блисс, время вышло, – вмешалась миссис Пакстон.

Наконец-то!

– Я бы хотела попросить вас всех проголосовать «против», потому что, ну, вы же знаете, что я права, – протараторила Блисс напоследок.

Наконец она села. Господи, да у скрепки ума больше.

– Спасибо за твое мнение,