Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III - Арон Родович

Я чувствовал себя хорошо. По-настоящему хорошо. Выспался, расслабился, голова чистая, тело лёгкое. После последних недель — бумаги, канцелярия, банк, постоянное ощущение, что кто-то дышит в затылок, — это утро казалось каникулами.

Натянул джинсы — разношенные, удобные. Футболку — тёмную, хлопковую, первую, что попалась в шкафу. Кеды у двери — чёрные, стоптанные, с развязанными шнурками, которые я завязал, присев на корточки. Куртку — лёгкую, летнюю, с карманами, в которые влезало всё необходимое. Ключи от дома достал из конверта и положил в правый карман. Подержал секунду в ладони. Холодные. Старые. Я попробовал считать с них что-нибудь — пальцы вернули пустоту. Металл, и ничего больше. Слишком долго лежали в ячейке, слишком далеко от живых рук.

Всё это — после дома. Сначала кабинет. Сначала ответы.

Я набрал Женю.

— Слушаю, — ответил он. Голос бодрый, с ехидством, которое он даже не пытался скрывать. — Как утро?

— Нормально. Можешь забрать? Едем в Подольский округ, смотреть дом.

— Сейчас? — В его голосе мелькнуло удивление. — А отдохнуть?

— Отдыхать буду на пенсии. Сейчас.

— Еду. Двадцать минут.

Я повесил трубку. Умылся — уже второй раз за утро, но первый был на автомате, а теперь хотелось окончательно проснуться. Холодная вода по лицу, по шее, по затылку. Мурашки побежали вниз по спине, и сонливость наконец отступила. Причесался. Собрал документы в сумку — канцелярские бумаги, выписку из банка, копию свидетельства о баронстве. Ключи от дома достал из конверта и положил в боковой карман куртки. Подержал секунду в ладони. Холодные. Старые. Я попробовал считать с них что-нибудь — пальцы вернули пустоту. Металл, и больше ничего.

Чешир проводил меня до прихожей и сел у двери, обмотав хвост вокруг лап. Смотрел жёлтыми глазами — внимательно, неподвижно.

«Я с тобой.»

Я посмотрел на кота. Он посмотрел на меня. Дискуссия длилась три секунды, и я проиграл.

— Ладно. Запрыгивай.

Чешир подпрыгнул — мягко, беззвучно — и устроился у меня на шее, привычно, уверенно, обхватив лапами воротник куртки. Его вес — полтора килограмма живого тепла — лёг на плечи, и я перестал его чувствовать через пять секунд. Так бывало каждый раз: он садился, устраивался, замирал, и тело принимало его как часть себя. Наша связь. Объяснить я бы не смог, но ощущал — рядом с ним чуть острее слышал, чуть яснее видел, чуть точнее читал.

Я проверил карманы — ключи от квартиры слева, ключи от дома справа, телефон, кошелёк, документы в сумке через плечо. Всё на месте. Вышел, закрыл за собой дверь.

Подъезд. Третий этаж, лестница узкая, перила расшатаны — я привычно не касался их рукой, потому что каждый раз, когда касался, дар подкидывал мне обрывки чужих эмоций, впитавшихся в металл: раздражение, усталость, чья-то мелкая злость на соседей. Ступеньки стёртые, бетон отдавал холодом даже через подошву кед. На втором этаже пахло жареной картошкой — соседка Марина готовила, и по запаху я мог определить время точнее, чем по часам: картошка — значит, около девяти. На первом этаже — кошачья моча, привычная, неистребимая, потому что бабка из первой квартиры подкармливала дворовых котов и делала вид, что они не метят стены. В почтовом ящике торчала скомканная реклама — «Магические услуги, недорого, гарантия результата» — я вытащил её, скомкал ещё сильнее и сунул в урну у двери.

Входная дверь подъезда заедала — я вытолкнул её плечом, как каждое утро, и вышел на улицу.

День был тёплый. Лето держалось крепко — солнце грело сквозь лёгкую дымку облаков, воздух пах нагретым асфальтом, зеленью из палисадника у подъезда и чем-то сладким от цветущих лип на соседней улице. Я вдохнул полной грудью и поймал себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время дышалось легко. Тело лёгкое, голова чистая, ночь за спиной — из тех, после которых мир выглядит чуть ярче, чуть проще, чуть добрее.

Чешир на моей шее шевельнул ухом — поймал солнечный луч и прищурился.

«Хорошая погода. Для охоты.»

— Мы едем смотреть дом, — сказал я тихо. — Охотиться не на кого.

«Посмотрим.»

Во дворе было пусто — будний день, люди на работе. Лавочка у подъезда, детская площадка с облупившимися качелями, три машины на парковке. Я стоял, подставив лицо солнцу, и ждал Женю.

Он подъехал через несколько минут. Чёрная восьмёрка, знакомый салон, запах кофе из термокружки в подстаканнике. Я сел.

— Куда? — спросил Женя, выруливая со двора.

* * *

Офис был пуст.

Ксюша открыла дверь ключом — тем, который Рома выдал ей на второй день работы и который она носила на общей связке, рядом с ключом от новой квартиры и брелком в виде кошачьей лапы, купленным на рынке за сто рублей. Дверь скрипнула, впуская её в привычный запах — штукатурка, бумага, застоявшийся воздух кондиционера, который давно пора бы почистить, и кофе. Кофе здесь пахло всегда, потому что Рома пил его литрами, а она делала ему по три чашки в день и каждый раз ловила себя на мысли, что знает, сколько сахара он кладёт, лучше, чем собственный номер телефона.

Она включила свет. Лампа мигнула — раз, два, — потом разгорелась ровно, осветив знакомую картину: стол Ромы завален папками, её стол чистый (она убирала каждый вечер перед уходом, потому что беспорядок на рабочем месте — это беспорядок в голове, так говорила мать, и это была единственная материнская мудрость, которую Ксюша усвоила), стулья для клиентов стоят ровно, календарь на стене показывает вчерашнее число.

Ксюша перевернула листок. Новый день. Рабочий.

Она села за свой стол, положила сумку на пол, достала телефон. Экран пуст — ни одного сообщения. Ни от Ромы. Ни от кого.

Она посмотрела на его стол. На кружку, которая стояла на краю, — чёрную, с надписью «Лучший детектив» (она купила её в подарок, и он пил из неё каждый день, и она каждый день делала вид, что это ничего не значит). На папку с делом Змеевских, которую он недавно листал. На ручку, которая лежала поперёк блокнота — так, как он всегда её клал: поперёк, по диагонали, острием вправо. Она знала эту привычку. Она знала все его привычки.

Вчера вечером он ушёл с Катей. Из ресторана. Она видела, как они вышли — он набросил ей на плечи пиджак, она прижалась к нему, и Женя подогнал машину. Ксюша смотрела из-за столика, через весь зал, и улыбалась Демиду, который рассказывал что-то про