Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

внешность, что там и шестнадцать, и сорок может быть — не поймешь. И человечный какой-то орк. Очень может быть, что полукровка — что-то такое я слышал про него. Хотя я полукровок в этом мире пока не встречал… В общем, любопытный типаж: громадный мужик, волосы черные до плеч, ухмылка злорадная какая-то, глаза дикие, как будто вот-вот примется волтузить кулаками всю эту блистательную братию вокруг. Но на спутницу свою смотрит с явной нежностью…

— Тьфу, тьфу, тьфу, — сказал вахтер и перекрестился. — Вот ирод! Какой страшенный нелюдь, а? Но — герой, герой! Этого не отнять…

Очень хотелось уточнить у него что-нибудь про героизм Бабая Сархана, но тут прозвенел звонок, а это значило, что время, отведенное на решение олимпиадных заданий, закончилось. Приемы, атаманы, эльфийки и аристократы — это все прах и тлен. У меня тут — действительно важные дела! Дети!

И я стал ловить своих учеников: всего из шестой школы в гимназию я привел пятерых, по трем предметам, но ставку делал на обществоведение и географию. Особенно — на географию. Ваня Кузевич и Яша Носов — очень сильные ребята, а на географии конкуренция обычно поменьше, туда идут уже по остаточному принципу…

Гоблиненка я выцепил взглядом из толпы сразу. Ну а как же: не бывает гоблинят в гимназиях! Тут люди, эльфы, чуть-чуть кхазадов — из самых настырных. Никаких орков! Снага или тролль в элитном учебном заведении — это как можно себе представить? Да и урук с гоблином тут вряд ли впишутся… Ушатый и носатый пацан выделялся среди гимназистов примерно так же, как Бабай Сархан — в высшем свете Государства Российского. И глаза, что характерно, у Яшки тоже горели, только не как у атамана из телевизора, а мягким таким, гранатового цвета огнем. Однако!

— Яша-а-а! — Я помахал ему рукой. — Я тут!

— Серафимыч! — Он обрадовался и вприпрыжку побежал ко мне. — Серафимыч, дело есть! Дело страш-ш-шное, ваще какое страш-ш-ш-шное!

— Пшли! — посерьезнел я, присматриваясь к его глазам. Нет, не показалось!

Мы вышли из гимназии под мелкие капли очень холодного дождя и, пробежав по мокрым плитам от крыльца к зеленой зоне, спрятались под густыми ветвями вечнозеленой лиственницы. Здесь нас дождь достать не мог. Дождь в декабре — какая мерзость, а?

— Короче-е-е… Я сжульничал! — заявил Яша. — Я ничего не знал про горный хребет Сунтар-Хаята, и мне подсказал Уйбаан!

— Кто-о-о? — удивился я.

— Уйбаан Длинный Нос! — Он развел руками виновато. — Я не знаю, я все порешал, все задания сделал и очень обрадовался. А Сунтар-Хаята — не мог! Так нервничать стал, что у меня аж жопа вспотела! И нос вспотел! Я вообще целиком весь вспотел, вот! Тут он подсаживается ко мне, весь прозрачный, и давай меня ругать, мол, такой-сякой Дьякып, твои предки оттуда родом, а Сунтар — великая шаманка была, а ты — не знаешь про родные горы… А почему я Дьякып? И вообще — Уйбаан — очень смешное имя. Но он мне все подсказал, даже высоту самого высокого пика — Мус-Хая, две тысячи девятьсот пятьдесят девять метров! И флору! И фауну! Умный Уйбаан! И никто его не видел, только я! То есть чего — это магия, что ли? Но магию ж у нас нельзя, из-за магии у нас это… деревяшки в жопу запихивают! Не хочу деревяшку в жопу, Серафимыч, мне с ней совсем неудобно будет ходить!

— Однако… — Я хватался то за телефон, то — за голову, то — за Яшку, и не мог понять, как мне теперь быть. — Однако! Яш, ты же разумный парень, да? Если я тебе кое-что сейчас скажу, ты же глупостей не наделаешь?

— А? Чегось? Не, не наделаю… Я б перекусил, а? Есть че? — Гоблиненок принялся шевелить носом, принюхиваясь.

Глаза его не просто горели — полыхали! Я моргнул, переключаясь на драконье зрение, и даже отшатнулся: никогда такого не видел, настоящая круговерть из смутных теней, как будто водоворот едва различимых образов со страшной скоростью вращался вокруг мелкого Носова. Это что — теперь я вижу магию? Или это не магия? Гоблины разве владеют магией? Тогда — что?

— Я тебе куплю чебурек, обещаю. Вот пойдем в кафешку — и куплю, только Кузевича дождемся и остальных. Ты, главное, никуда не убегай, даже если тебя этот Уе… Длинный Нос будет звать, ага? — Меня прямо подколачивало от осознания происходящего.

— Да чего вы, Серафимыч? — Он пошевелил ушами. — Чего случилось-то?

— Ты шаман, Яша, — проговорил я, чувствуя себя дерьмовым Хагридом. — У тебя произошла инициация, такие дела…

Понятия не имею, как происходят инициации у шаманов, но если тут случилось что-то другое, то я — прима-балерина. Или — балерун, что не особенно лучше.

— Ох, ять! — Он ухватил себя за уши и дернул за них так сильно, что аж присел. — Ох я деби-и-ил! Он же призрак, а? Чистый призрак! Ой-ой-ой! Скорей звоните в скорую, пожарным, в милицию и опричникам, я ж привидений боюсь так сильно, что обосрусь прямо сейчас!

Я облегченно выдохнул и принялся набирать номер Прутковой. Все-таки Яша — молодцом. Все правильно понял, в одиночку с такими вещами разбираться никак нельзя. Пусть специалисты помогают… А еще — теперь у меня имелась хорошая новость для Натальи Кузьминичны, и я мог рассказать дикую историю про возвращение Черного Радзивилла, прикрыв ее сладкой глазурью с гоблинской инициацией. Тут эти инициации для всех аки манна небесная! Авось опричница не начнет мне глаза выцарапывать?

* * *

— Ну ты деби-и-и-ил, конечно… — Она выпустила сноп дыма. — Но, с другой стороны, попаданцем больше, попаданцем меньше… Где он сейчас обитает, этот средневековый дядя?

— Строго говоря, шестнадцатый век — это уже не Средневековье, а Новое время по общемировой периодизации. — Поняв, что буря миновала, я позволил себе краткий экскурс в хронологию. — Да и по российской — тоже. Иоанн-то наш Четвертый, который Васильевич — он и есть точка отсчета, а правил-то как раз…

— Сраный умный, — откликнулась Пруткова. — С Иоанном нашим Васильевичем Николай-то, который Христофор, рубался не на жизнь, а на смерть. Некрот этот при Чашниках войска Шуйских размотал — правда, о Серебряных зубы обломал, потому как Серебряные — светлые… Тьфу, черт, какое вообще это отношение имеет?.. Где Радзивилл теперь?

— В Горыни,